Шрифт:
Veronica Roth
Carve the Mark
Copyright © 2017 by Veronica Roth
Map © 2017 by Veronica Roth. All rights reserved
Посвящается Ингрид и Карлу, которых люблю во всех их проявлениях
Часть
1. Акос
Тихоцвет всегда распускался в самую длинную ночь.
Когда тугой «кулачок» лепестков раскрывался, вспыхивая ярко-алым, весь город праздновал это событие. Тихоцвет был истинной кровью народа, а кроме того, по мысли Акоса, позволял не сойти с ума от холода.
В канун ритуала Цветения Акос, запарившись в своей кухлянке, решил подождать родичей во внутреннем дворе. Дом Керезетов был выстроен вокруг очага, и его внутренние и внешние стены плавно изгибались. Предполагалось, что круг приносит удачу.
Стоило открыть дверь, как от мороза защипало глаза. Акос опустил защитные очки, стекла тут же запотели. Рукой в варежке потянулся за кочергой, пошуровал ею под колпаком очага. Горюч-камни, выглядевшие черными комьями, от трения замерцали, рассыпая разноцветные искры – оттенок их зависел от того, чем именно были присыпаны осколки камней.
Теперь они вспыхнули ясным, кровавым огнем. Камни горели здесь не для света или тепла, а как напоминание о Токе. Впрочем, Акосу хватало и постоянного гула в собственном теле. Ток протекал сквозь каждое живое существо, а в небе проявлялся разноцветными сполохами. Точь-в-точь как россыпь горюч-камней. Или фонари «поплавков», сновавших над дорогой в город. Или летающие тарелки, которые проносились над этой покрытой снегом планетой: пришельцы не решались высадиться на ее промерзлую поверхность.
Во двор выглянул Айджа – старший брат Акоса.
– Ты же заледенеешь! Возвращайся, мама почти готова!
Обычно мама долго возилась, собираясь в храм. Как-никак, а она – прорицательница. Глаза всех присутствующих будут обращены на нее.
Акос бросил кочергу и шмыгнул в дом, на ходу стаскивая защитные очки и маску.
Отец и Сизи, старшая сестра Акоса, уже топтались у входной двери, нахлобучив на головы капюшоны: оба в самых теплых кухлянках из меха кутьяха. Шерсть этого зверя не поддавалась окраске, оставаясь серебристо-седой.
– Все в сборе? Отлично, – сказала мама, застегивая кухлянку.
Она неодобрительно покосилась на старые унты мужа.
– Прах твоего отца содрогается, видя, как грязна твоя обувь, Оуса.
– Надеюсь. Потому-то я и постарался запачкать ее как следует, – улыбнулся отец.
– Прекрасно, – ответила мать нарочито милым голоском. – А знаешь, мне нравится.
– Тебе нравится все, что не нравилось моему батюшке.
– Просто потому, что твоему батюшке никогда ничего не нравилось.
– Может, пойдем наконец в поплавок, а? Пока он совсем не остыл? – жалобно напомнил Айджа. – Ори, наверное, скучает у алтаря.
Мама
Приплюснутый, круглый корабль парил над снегом на высоте колен взрослого человека. Мать коснулась двери, та открылась, и они гурьбой полезли внутрь. Айджа и Сизи протянули руки Акосу, еще слишком маленькому, чтобы забираться в поплавок самостоятельно. Пристегиваться никто не стал.
– К храму! – крикнул отец, воздев кулак.
Он всегда так делал, когда они отправлялись в храм. Подбадривал своих детей, как будто им предстояло выслушать нудный урок или толкаться в очереди вместе с родителями в день голосования.
– Разлить бы твой энтузиазм по бутылкам да раздать тувенцам! Большинство прихожан я вижу раз в сезон, и то лишь потому, что их ждет еда и выпивка, – пошутила мать.
– Ты сама так решила, – напомнил Айджа. – Тогда приманивай их жратвой весь сезон.
– Устами младенца, – пробормотала мать, нажимая кнопку зажигания.
Поплавок взмыл вверх и так рванул вперед, что они повалились друг на друга. Айджа со смехом отпихнул Акоса.
Вдалеке помаргивали огни Гессы. Город располагался вокруг холма, вершину которого венчал храм, а у подножия находилась военная база. Остальным строениям тоже места хватало. Храм был массивным каменным зданием, с куполом из сотен разноцветных стеклянных панелей. В лучах заходящего солнца рукотворный пик Гессы должен был светиться оранжево-красным. Но вечернее небо часто заволакивали тучи, из чего следовало, что не светился он почти никогда.
Поплавок полетел над улицами Гессы. Город был древним, как и сама планета Туве.
Гесса… Так называли ее все, кроме врагов: казалось, что это слово застряло у подлых пришельцев как кость в горле. Опустевшие дома утопали в глубоких сугробах. Сегодня жители Гессы собрались в храме.
– Видела что-нибудь интересное? – спросил у матери отец, направляя поплавок в обход высокого анемометра, протыкающего небо.
Пропеллер анемометра бешено вращался.
По отцовскому тону Акос догадался, что речь идет о видениях. На каждой планете было по три провидца: один назывался «восходящим», второй – «восседающим» – такой являлась мама Акоса, – а третий – «нисходящим». Акос не знал точно, что означает «восседающий», но понимал, что Ток нашептывает матери сведения о будущем.
Многие восторгались ее даром.
– На днях я приметила твою сестру… – начала мама, но осеклась. – Сомневаюсь, что ей захочется это услышать.
– Она считает, что к будущему, учитывая его важность, нужно подходить с должным уважением.
Глаза матери сверкнули, и она по очереди оглядела детей.
– Вот что получается, когда выходишь за военного, – произнесла она. – Они хотят, чтобы мир был упорядочен, в том числе и мой токодар.
– Но я, вопреки семейной традиции, сделался фермером, а не солдатом. А моя сестра наверняка нервничает, поэтому не думай, что она захочет тебе нагрубить.