Знак Трёх
Шрифт:
— Когда речь идет о жизни и смерти, племена должны помогать друг другу! — строго сказала она.
— Если ты боишься, — фыркнул Воробушек, — я могу сходить и сам поговорить с Мотылинкой!
— Ничего я не боюсь! — огрызнулась целительница. — Просто не хочу ставить Мотылинку в неловкое положение.
— А ты подумала, что она будет чувствовать, когда узнает, что ты не попросила о помощи, когда твои соплеменники умирали от Зеленого кашля? — спросил Воробушек. Он ощутил, как Листвичка вздрогнула от страха, а потом в мозгу ее промелькнуло
— Хорошо, — тихо ответила целительница. — Я иду.
— А я останусь здесь и присмотрю за больными, — вызвался Воробушек. Он понимал, что без него Листвичка пойдет гораздо быстрее, поэтому не стал напрашиваться в попутчики.
Листвичка растроганно прижалась щекой к его щеке.
— Спасибо тебе, Воробушек.
— Я тебя не подведу, — пообещал он, стараясь ничем не выдать своего страха. При мысли о том, что он останется один на один с больными, у него вдруг разболелся живот.
«Я знаю все травы, — напомнил он себе. — Это мой шанс доказать всем, что я тоже могу принести пользу племени».
— Яролика поможет тебе, если будет нужно, — продолжала Листвичка. — Она работала со мной раньше.
Воробушек мгновенно позабыл свои страхи и вздыбил шерсть. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы одноглазая кошка путалась у него под лапами. Но разве скажешь об этом Листвичке?
Когда наставница ушла, Воробушек вернулся в пещеру и замер на пороге. Он просто не знал, с чего начать.
Жар у Маковинки усилился. Дыхание Кисточки стало таким слабым, что ему пришлось припасть ухом к ее груди, чтобы его услышать. Тростинка просила воды.
— Листвичка попросила меня помочь тебе, — раздался со стороны входа тихий голос Яролики.
— Да, — Воробушек нервно обернулся и впервые за долгое время обрадовался появлению одноглазой кошки. — Ты не могла бы помочь мне сменить подстилки?
— Я сама все перестелю, занимайся больными, — проурчала Яролика и принялась за дело.
Воробушек разжевал немного ромашки и попытался заставить Маковинку проглотить душистую кашицу.
— Ну, пожалуйста, — попросил он. — Хоть чуть-чуть.
Маковинка отпихнула его горячей лапой.
— Я не могу глотать, — прохрипела она.
— Ты должна попробовать, — в отчаянии воскликнул он.
Внезапно он почувствовал прикосновение чьей-то шерсти и узнал запах Медуницы, матери Маковинки.
— Ей хуже? — тихо спросила кошка.
— Листвичка ушла в Речное племя за кошачьей мятой, — уклончиво ответил Воробушек.
— Она сможет продержаться до возвращения Листвички? — хрипло выдохнула Медуница.
— Я сделаю все, чтобы она продержалась, — поклялся Воробушек и попытался унять дрожь в лапах. Не прошло и луны с тех пор, как он стал учеником целительницы. Имеет ли он право давать такие обещания?
— Иди-ка ты отсюда, — мягко сказала Медунице Яролика. — Воробушек сделает все, что в его силах. А ты иди, поохоться,
С этими словами одноглазая кошка выпроводила Медуницу из палатки. Воробушек размазал ромашку по губам Маковинки в надежде, что снадобье каким-то образом само попадет в измученное лихорадкой тело.
«Ради Звездного племени, слизни ромашку и тебе станет лучше!»
Он проснулся, словно от толчка. Над лесом висело ночное безмолвие. Где-то вдалеке тревожно ухала сова. У Воробушка от голода и усталости кружилась голова, но он заставил себя встать и начать обход больных.
Яролика спала возле входа в пещеру. Кисточка дрожала, и Воробушек подоткнул ей под бок свежего мха, чтобы старухе стало теплее. Тростинка в беспамятстве звала своих котят, а Белолапа металась во сне.
Воробушек сел и прислушался. Что-то было не так. Он склонился над Маковинкой и не услышал ее дыхания.
Сердце бешено застучало у него в груди. Он бросился на подстилку к Маковинке и прижался к ее боку. Она лежала совсем неподвижно. Ужас охватил Воробушка, ведь он пообещал Медунице, что ее дочь не умрет! Он снова прислушался к дыханию больной и слегка расслабился. Маковинка дышала, только совсем слабо. Не отдавая отчета в том, что делает, Воробушек выровнял свое дыхание и усилием воли замедлил его, задышав в одном ритме с Маковинкой.
Глаза его сами собой закрылись, а когда открылись, Воробушек оказался среди множества белых, серебряных и черных силуэтов, залитых светом далекой луны. Маковинка тоже была здесь, она куда-то шла через лес. В следующий миг Воробушек узнал эту рощу и почувствовал под лапами усыпанную листьями землю.
«Нет! Маковинке нельзя сюда заходить!»
— Маковинка! — закричал он, бросаясь вдогонку крапчатой ученице.
— Я никогда здесь раньше не бывала, — как ни в чем не бывало обернулась к нему она. — Пахнет не так, как дома. Ты знаешь, где мы?
— Да, — прошептал Воробушек.
— Странно, — продолжала Маковинка. — Какую целебную траву ты дал мне? Я совсем поправилась и чувствую себя здоровой и сильной.
Воробушек не ответил. Как увести Маковинку из этого леса? Он молча пошел рядом с крапчатой кошкой, боясь потерять ее из виду.
— Деревья тут такие большие и густые, а такой мягкой травы я в жизни не видела, — говорила Маковинка. — Ты чувствуешь запах дичи? Здесь уже наступил сезон Зеленых Листьев!
— Мы должны вернуться, — сказал Воробушек.
— Но здесь так красиво!
— Тебе нельзя здесь оставаться.
«Я обещал Медунице!»
Деревья расступились перед ними.
— Стой! — ахнула Маковинка. — Там обрыв.
Воробушек тоже заметил глубокий обрыв, на дне которого, подобно жидкому свету звезд, сияло Лунное Озеро.