Знак Скорпиона
Шрифт:
– Они-то думают, раз я старая, то ничего не вижу, не слышу и не соображаю. А я ведь и ноженьки-то потеряла недавно, после смерти Машутки отказали.
Слезинка скатилась по старческой морщинистой щеке.
– Я первая и заметила, что со внучкой не ладно. Не глупенькая, ведь, телевизор смотрю и про наркотики слышу. Только вот поверить в это долго не могла. Все думала, что внучка приболела. Хорошая она была девочка, вспыльчивая только очень. Увлекалась всем сразу.
Возможно, Яна почерпнула бы еще какую-нибудь информацию, но в этот момент вернулась раскрасневшаяся Анна.
– Мама?! Что ты тут делаешь? Извини, но у меня сейчас серьезный разговор с Яной Борисовной, а тебе уже давно пора отдыхать.
Старушка только пожала плечами, вежливо распрощалась с Яной и удалилась из комнаты. Между тем Анна присела в кресло и холодно проговорила:
– Все что я вам могла сказать, уже сказано. Я считаю, что на этом разговор можно завершить.
Яна, насмешливо глядя на женщину, поинтересовалась:
– Что, именно это вам посоветовала сейчас Лилия?
Анна покраснела, как нашкодившая девчонка и опустила глаза. Удар попал в цель. Яна продолжила:
– Я думаю, что она также порекомендовала вам не скрывать знакомство, не так ли? Иначе сам факт, что вы скрываете эту информацию способен выдать вас.
– Мне не чего скрывать, – решительно проговорила Анна. Глаза ее светились такой уверенностью, что на мгновение Яна даже заколебалась, сомневаясь, а причастна ли она к убийству. Женщина казалась слишком недалекой и простой, чтобы так умело лгать, не выдав себя ни одним движением, ни одним жестом. Ведь Яна была не только очень чувствительна по отношению к эмоциональному настрою собеседника, но и обладала некоторыми психологическими познаниями. В частности она помнила, что лгущий человек выдает себя именно жестами, слишком уж честными взглядами прямо в лицо, дрогнувшим голосом. Но хотя Анна казалась Яне в данный момент откровенной и правдивой, сомнения Милославской все же остались. Поэтому она продолжила.
– Думаю, вы понимаете, что в милиции заинтересуются той информацией, которую я могу им предоставить. Вы можете выбрать – хотите ли вы отвечать на вопросы милиционеров и следователя, или предпочтете откровенно поговорить со мной. Вы сказали, что ни в чем не виноваты? В таком случае наш разговор вам не в чем не повредит, зато полностью прояснит ситуацию и поможет обнаружить настоящего убийцу. Ведь я и так уже многое знаю, хочу лишь кое-что уточнить.
Анна на минуту замолчала, обдумывая предложение. Казалось, она колебалась. Взгляд на дверь подсказал яне, что женщина мечтает посоветоваться со своей подругой. Видимо, Анна во всем и всегда привыкла полагаться на кого-то, а не принимать решения самостоятельно. В конце концов логичные доводы Яны и нежелание общаться с милицией победили.
– Что бы вы хотели узнать?
– О вашей дочке. Просто расскажите мне о ее смерти, о том, в каких отношениях она была со покойными Олегом и Сашей Тихоновым. Мне уже известно, что девочка увлеклась им. Он воспользовался ее привязанностью, чтобы приучить к наркотикам?
– Да. Ему денег хотелось, заработать на несчастье нашем мечтал. Я-то ни о чем и не догадывалась, когда она просила у меня
– К каким наркотикам он ее приучил?
– Героин. Сначала она нюхала, а затем стала колоться.
– Затем девочка познакомила с этой стороной жизни Сашу, не так ли?
– Да. Они с детства общались, все время были вместе. Мы с Лилей даже мечтали и шутили все время, что когда они вырастут, то непременно сыграем свадьбу. Сашенька-то с ранних лет Маше во всем подчинялся и все ее прихоти исполнял. Послушный мальчик был, а моя Машутка – сорви-голова, все время в какие-то приключения попадала.
– И как же они умерли?
– Когда мы обо всем узнали, Лиля помогла устроить детей в специальную клинику. Мы в то время и не подозревали, что наркотиками снабжает их Олег. Через месяц кто-то неизвестно каким образом передал в больницу наркотики. Оказалось, что доза была слишком велика и Саша погиб. А Машутка в реабилитационном центре, узнав об этом, покончила с собой.
Сухое повествование о прошедших событиях явно не легко давалось женщине. Она даже не поднимала глаз с застывшими в них слезами.
– Если девочка умерла, то как именно вы узнали, что именно Олег снабжал ее наркотиками?
– Ее дневник, – неохотно проговорила Анна. Она вела дневник, в который записывала все: свои страдания из-за того, что Олег чуть не каждый день гуляет с новой девушкой, из-за его насмешливо-пренебрежительного отношения и мимоходом брошенных слов.
– А где сейчас этот дневник?
– Нет его, – категорично и даже с некоторым облегчением отрезала Анна. – Я его уничтожила! Никто больше не имеет права заглядывать в мысли и переживания моей девочки.
– А теперь, надеюсь, вопросы закончились. Все что только могла, я рассказала. Надеюсь, это убедило вас, что ни я, ни Лиля не имеем отношение к смерти Олега. Подобное предположение просто абсурдно!
«Чего же ты тогда так испугалась, даже побежала советоваться с подругой», – подумала Яна, но не стала высказывать это вслух. Вместо этого она распрощалась с Анной и ушла.
Идти домой к Сизовым ей уже не хотелось. Яна нашла расположенный рядом с домом телефон-автомат и отменила встречу с Дарьей Владимировной, сославшись на неотложные дела, связанные с расследованием.
Милославская понимала, что дело еще не доведено до конца, кто именно был убийцей она не знала, известен лишь мотив соседки. Но в душе ее непреодолимо росло противодействие; такого желания, охотничьего азарта, что порой пробуждался в ней, подстегивая и поддерживая тот пыл, с которым Яна расследовала очередное преступление, уже не было.
Милославская понимала, что закон должен быть превыше всего, нельзя отнимать жизнь у кого бы то ни было, но видеть эту убитую горем мать, пытавшую отомстить за своего ребенка в тюрьме она не хотела. Сложнейшая и удивительно неприятнейшая диллема стояла в данный момент перед ней: Бросить расследование, отказаться от него Яна уже не могла, но и продолжать не так уж сильно ей хотелось.