Знак Моря
Шрифт:
– Ты уже думал, как назвать его? – спросил Рола Элиас, когда они стояли в ликующей толчее и наблюдали, как Галлико подтягивается, поднимаясь на борт, сияя во все свое уродливое лицо.
– Да. – Рол оглянулся на скелет воина в его ржавых доспехах, охранявший их труд. – Мы вернули его из мертвых, и единственное подходящее для него имя – «Возрожденный».
Семь недель спустя после того, как Ролу впервые попался на глаза старый корпус, «Возрожденный» был готов к выходу в море. Стеньги стояли на месте, к рулю присоединен новый штурвал, две шлюпки были закреплены на стрелах поперек шкафута. Судно вывели из наполненного водой сухого дока к причалам, и свыше тысячи человек собрались,
– Нам не худо бы выйти в пробное плавание, – заметил Галлико, – на неделькудругую. И предпочтительно встретить бурю, дабы поглядеть, как парни справятся. И упражнения для пушкарей. Всем им уже приходилось палить из корабельных орудий, но люди в расчетах еще не знакомы ни друг с другом, ни с кораблем. А наши фальконеты девяти футов длины, весят по полторы тонны, это тяжелей, чем то, к чему привыкло большинство, если только не довелось служить на боевом корабле.
– Нам до сих пор не хватает тридцати человек, – напомнил ему Рол. – Едва ли мы сможем одновременно палить с одного борта и управлять парусами.
– Да какая там пальба? Зубы Рана, Рол, нам не до боев, пробраться бы вдоль побережья и как следует поводить судно по Пределу, в глубоких водах. Пищи и воды у нас на борту по меньшей мере на две недели.
– Если угодим в бурю, нам солоно придется. Бегучий такелаж у нас курам на смех, а брамстеньги – дыхни и свалятся.
Полутролль ухмыльнулся.
– Крид прав, ты ноешь как старуха.
Они сидели в капитанской каюте, нарядной, окрашенной в белое, с резьбой по дереву, шум с причалов долетал в открытые кормовые окошки. В нескольких из них стояло потрескавшееся стекло, прилаженное к рамам с помощью обильного количества замазки. Первая же добрая волна прорвется в них и зальет кормовую каюту. Их кораблю опасно чтолибо, кроме самого кроткого ветра.
Койка и фонарь свисали на веревках с потолка и сейчас едва заметно покачивались, вторя беспокойному движению воды под килем, ибо в заводи за пределами пещеры происходил отлив, вода бежала оттуда в море. Рол и Галлико чувствовали это ничтожное колебание под стопами и улыбались друг другу. Какникак вновь под ними живая вода.
– Давненько подо мной не шевелилась палуба, – вздохнул Галлико. Рол готов был подхватить, но тут Крид распахнул дверь каюты.
– Чтото творится на пристани. Артимион вроде как собирается произносить речь, и собрались все экипажи.
Они вышли на палубу, где собрался близ носа их собственный экипаж. Рол окликнул плотника:
– Кир, что случилось?
– Дурные новости, шкипер. Бьонарцы здесь.
Глава 21
Военный корабль
Народ все еще собирался сотнями на причалах. Артимион навалил одну на другую упаковочные клети и стоял наверху. У его ног виднелась Мириам с несколькими из
– Это всегонавсего суда по перевозке войск. И сопровождает их всего два брига, – говорил Артимион, его баритон эхом разносился в неестественном молчании гаванипещеры. – Но если им удастся высадить на берег солдат, мы пропали. Надо встретить и уничтожить их в море.
– Два бьонийских боевых корабля? «Ласточка», «Альбатрос» и «Проспер» втроем с ними не справятся, – прокричал ктото, и толпа загомонила.
– Эй, дурень, как ты думаешь, откуда мы о них знаем? Тимиан и Ган в море на своих кораблях и следуют за флотилией. На «Колпице» и «Поморнике» девятифунтовые. С их помощью мы захватим бриги и потопим суда для перевозки.
– Сколько там солдат?
– В колонне восемь кораблей с солдатами, значит, считай, целый полк, тысяча шестьсот человек.
Новый гомон, более тревожный и шире разнесшийся. Коекто из женщин зарыдал. Артимион поднял руки.
– Они пока что в тридцати милях в море, так что, если мы поспешим, сможем встретить их на порядочном расстоянии от Ка. Нет причин считать, что они знают, где мы. Пока что.
– Тогда зачем они погрузили на корабли целый полк? – выкрикнул дюжий мореход. – Вряд ли их повезли на прогулку для поправки здоровья.
Лицо Артимиона омрачилось и замкнулось.
– Мы должны всех потопить. Всех до одного из наглецов, сунувшихся в Предел. Никто не должен вернуться в Бьонар, ни одна живая душа. Мы это сделаем, и расположение Ганеш Ка останется тайной.
Эти слова вызвали дружный рев одобрения.
– Но мы должны также предвидеть худшее. Мы очищаем трюмы и палубы каждой рыбачьей лодчонки в Ка. И я хочу, чтобы все, кто не в экипажах, приготовились покинуть город.
Тысяча голосов вознеслись в бессловесном страхе и гневе. Артимион опять поднял руки над вопящей толпой, и самые рассудительные стали сурово призывать к молчанию и бранить своих не в меру переполошившихся соседей.
– Те, кто не сможет или не захочет сесть в лодки, должны унести все, что смогут, в глубь суши в горы. Когда враг будет уничтожен, мы незамедлительно дадим вам знать. Вы вернетесь домой, клянусь вам. Я потоплю наших недругов в Пределе, всех до единого, или погибну.
Тишина охватила сомкнутую толпу мужчин и женщин. Одни решительно кивали, другие уступили чувству обреченности. Заголосил малыш, которого тут же уняла его мать.
– Это все. Выступаем. Матросы, займите свои места. Да будет к нам милостив Ран и да не оставит нас Усса Волн. – Артимион соскочил со своего возвышения, и толпа начала нехотя расходиться. Не было никакой суеты, лишь мерное и целенаправленное движение. Мореходы потянулись к своим кораблям, и палубы «Проспера», «Ласточки» и «Альбатроса» в один миг наполнились деловитыми людьми. Рол, Галлико и Крид переглянулись, а затем как один покинули «Возрожденный» и стали проталкиваться сквозь толпу к бригантине Артимиона. Они добрались до негласного правителя Ганеш Ка как раз перед тем, как он ступил на сходни.
– А где пригодимся мы? – спросил Рол.
Артимион обернулся, глаза сверкали на его темном лице.
– Вы вольны покинуть Ка и ничего не должны нам, как мы договорились. Я не требую от вас участия в обороне.
– Артимион, будь ты проклят, – начал Галлико.
– Обратись к своему капитану, Галлико. Ты теперь его человек, а не мой.
– Мы займем свое место в бою со всеми остальными, – пылко произнес Элиас.
– Нет, вы мне там не нужны.
– Почему? – спросил Рол. – Сейчас всяко не время позволить личной неприязни влиять на суждения.