Знак Гильдии
Шрифт:
– Живой! – Шаунара не вымолвила это, а простонала. – Ох, да что же с тобой... да как же это... Ты не умирай, слышишь! Я все сделаю, все, только потерпи, не умирай, я вылечу, я умею...
Каково разыгрывать роль раненого, который потерял сознание, если у самой щеки – вырез платья и золотистые аккуратные грудки, к которым так и тянет припасть пересохшим ртом? Не то что притворщик – настоящий больной не выдержал бы! И покойник не выдержал бы!
Мужская рука сама собой двинулась вверх, властно легла на затылок женщины, прижала
И ведь ответила на поцелуй! Ответила! На несколько блаженных мгновений женщина прильнула к мужчине страстно и нежно, ласково и горячо!
Увы, Шаунара быстро опомнилась. Негодуя, рванулась из объятий обманщика, так стремительно, словно его руки были ветками крапивняка. В карих глазах заплясала гроза. Айрунги уже не притворялся, не жмурился и получил гневную молнию прямо в зрачки!
Смуглая ручка коротко размахнулась и влепила симулянту такую затрещину, что чуть бы сильнее – и бедняга с полным правом остался бы лежать среди раненых, ожидая, пока им займется лекарь.
Шаунара вскочила на ноги и побежала прочь.
Поднялся и Айрунги. Щека горит, в голове гудит, а в душе пляшет пьяное, безрассудное счастье.
Нелогично? Да в болото логику! И здравый смысл туда же! Скорее догнать эту восхитительную злодейку и вымолить прощение!
Айрунги рванулся вслед за беглянкой и налетел на какого-то мужчину. Не извинившись, попробовал обогнуть его, но твердая рука вцепилась в плечо, остановила.
Перед Айрунги стоял Ралидж Разящий Взор.
Но куда пропала Нитха?
Досадливо морщась и глуша в душе тревогу, Шенги положил ладонь на талисман и негромко выругался: все вокруг затопил мягкий серебристый свет.
Ну, точно! Что-то случилось с талисманом! Так было и в прошлый раз, когда он искал Дайру.
И так же, как в прошлый раз, Шенги напрягся, услышав сквозь серебристое марево дыхание ребенка.
Она спит! Ну, точно – спит! И дышит так ровно, сладко... Что-то хорошее ей снится, даже это Шенги почувствовал так отчетливо, что и сомнений не возникло.
Охотник усмехнулся, вспомнив, как вчера сквозь серебряную пелену ощутил, что кто-то целует Дайру. Теперь-то он знал, что мальчика лизал в лицо пес.
Но сон ни с чем не спутаешь. Это не обморок и не... не то, о чем и думать не хочется. Намучилась, намаялась бедняжка, прикорнула где-нибудь под кустом да и уснула. Пожалуй, волноваться за нее не стоит.
Сокол разглядывал спасенного им недавно человека с брезгливым недоумением. Мол, что с тобой сделать: пришибить на месте, в море утопить или попросту сдать властям?
А в душе Айрунги еще не улеглось веселое, дерзкое возбуждение. Умом он понимал, что Хранитель может ему устроить кучу неприятностей. Убить-то не убьет, раз сразу не угрохал, на поле боя. Но достаточно Соколу сказать несколько слов королю Фагаршу...
И все же авантюристу казалось,
– Я не успел поблагодарить моего господина! – бодро начал он. – Если бы он меня не вытащил из-под Твари... ой, поимел бы меня тот слизняк!
Ралидж неопределенно хмыкнул, а проходимец продолжил горячо, убеждающе:
– Стоит ли Соколу хмуриться? Так хорошо дрались бок о бок... и зачем ворошить прошлое? Тот снег давно растаял.
Хранитель крепости Найлигрим снизошел до ответа:
– Снег-то растаял, да лед-то остался. Столько дел натворил, а теперь – «кому я должен, всем прощаю», так?
Айрунги не успел ответить: подошел король. Злое, гордое удовлетворение победителя сквозило в каждом его движении, в каждом взгляде. Рукав его был разорван, рука обожжена выше локтя.
За государем семенил старый лекарь Марави и безнадежно ныл:
– Ну, хотя бы повязку наложить, распухнет ведь завтра... ну, хоть мазью, хорошая такая, на травах, на барсучьем сале...
Король не обращал внимания на старика. Похоже, просто его не слышал.
Ралидж отступил в сторону, чтоб не оказаться на пути у стремительно шагающего Фагарша. Тот, не замечая никого вокруг, обратился к Айрунги:
– Известь – это здорово! Я уже велел, чтоб в каждой хижине у моря была хоть одна корзина извести – на всякий случай.
– Отсыреет, – отозвался Айрунги... и вот тут-то почувствовал страх.
Сейчас Ралидж заговорит, и все кончится. Айрунги перестанет быть в глазах эрнидийцев ученым, придумавшим новое оружие, и героем, вышедшим с этим оружием против чудовища. Исчезнет недолгое единение с маленьким сплоченным народом, выросшим среди скал и волн. И Шаунару он не увидит уже никогда, потому что эту ночь встретит в подземелье.
Вряд ли король крепко покарает его за поддельные рекомендательные письма и наглое вранье. Все же кое-какую пользу Айрунги принес сегодня острову Эрниди! Но терпеть в королевстве отпетого авантюриста с лихой репутацией Фагарш не станет. Если не выдаст за вознаграждение кому-нибудь из заинтересованных правителей (храни Безликие!), то вышвырнет с Эрниди. А куда податься тому, кто объявлен вне закона почти в каждой стране?
Тревожные раздумья даже тенью не отразились на почтительном лице Айрунги. Вот где пригодились навыки матерого интригана, полученные и отточенные при крупнейших королевских дворах мира! Да, мысленно он прощался с Эрниди, со спокойной жизнью, с любовью. А вслух бойко обсуждал с Фагаршем способы хранения негашеной извести возле моря. Так и шли мысли – в два потока.
Когда самым многообещающим был признан глиняный кувшин и слой воска поверх извести, Айрунги рискнул обернуться.
Ралиджа рядом не было. Он ушел, не сказав ни слова.