Знахарь VII
Шрифт:
Оно двигалось на северо-восток, в направлении деревни.
Я опустил Зрение. Рубцовый Узел расслабился. Перед глазами мелькнули мушки, как следствие перенапряжения — пройдёт через минуту.
Я стоял у окна и смотрел в темноту.
Через три секунды пришёл Глубинный Пульс — один удар, ощутимый всем телом. Я начал считать — сорок две секунды. Следующий удар. Сорок две, а не сорок три — интервал сократился ещё на секунду.
Я закрыл окно, сел за стол и достал чистый черепок.
Нужно записать всё, пока свежо: координаты аномалии, глубину, направление, скорость
Уголёк царапал глину, и в тишине мастерской этот звук был единственным, что нарушало молчание, если не считать моего дыхания и далёкого, привычного гула леса за стенами.
Глава 3
Три камня и обрубок бревна.
Я разложил их на земле за мастерской, там, где утоптанная тропа упиралась в кучу колотых дров, накрытых берестой. Место укромное, обзор ограничен стеной мастерской с одной стороны и штабелем брёвен с другой. Если что-то пойдёт не так, свидетелей будет минимум.
Перчатки снял и положил на бревно рядом. Серебряная сеть на ладонях пульсировала мягким бордовым, едва заметным при утреннем свете, но достаточно ярким, чтобы я видел каждое ответвление. Шестнадцать основных нитей, десятки вторичных — капиллярная карта, которая вчера ещё заканчивалась на три пальца выше запястья, а сегодня подбиралась к середине предплечий.
ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПРОТОКОЛ: КОНТАКТНЫЙ ИМПУЛЬС.
Этап 1: Неживая материя. Камень, сухая древесина.
Задача: Направленный нагрев через ладонь.
Последовательность: 30 -> 40 -> 50 -> 60 градусов.
Критерий успеха: Нагрев локализован, без повреждения собственных капилляров.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: При потере концентрации импульс рассеивается по всей ладони. Риск ожога серебряной сети.
Я присел на корточки и положил левую ладонь на первый камень — серый, плоский, размером с ладонь. Холодный от росы, шершавый, с вкраплениями кварца, которые поблёскивали в тусклом свете кристаллов.
Тридцать градусов. Я сосредоточился на точке контакта — центр ладони, участок размером с ноготь. Представил, как субстанция в серебряных капиллярах сужает поток, фокусируется, превращается в тепловой импульс. Примерно так же я представлял себе работу электрокоагулятора: точечный нагрев, локальное воздействие, минимальное повреждение окружающих тканей.
Камень потеплел. Я почувствовал это через ладонь. Постепенное изменение температуры, как будто кто-то грел его феном с расстояния в полметра. Тридцать градусов, если верить ощущению и Системе.
Сорок. Я добавил давление. Субстанция откликнулась, и серебряные нити в центре ладони вспыхнули чуть ярче. Камень стал горячим на ощупь.
Пятьдесят. Здесь начиналась граница, за которой риск повреждения был слишком высок. Я усилил концентрацию, сузив площадь импульса до полутора квадратных сантиметров. Серебряные нити в ладони гудели, и этот гул передавался через кости запястья в предплечье. Камень под ладонью дрогнул. Тихий щелчок, и я убрал
Трещина тонкая, в два сантиметра длиной, ровная. Она прошла точно через то место, где лежал центр моей ладони, и края её были чуть светлее остальной поверхности.
Я повернул камень. С обратной стороны трещины не было — импульс не прошёл насквозь. Локальное воздействие, направленное, контролируемое. Как электрокоагуляция в хирургии, только вместо тока моя ладонь.
Удовлетворение, которое я испытал, было профессиональным — чистая радость мастера, чей инструмент работает точно. Ничего личного.
Шестьдесят.
Второй камень был чуть крупнее. Я приложил ладонь и начал наращивать мощность. Тридцать, сорок, пятьдесят, потом я потянулся дальше.
Импульс пошёл неровно. Я почувствовал, как фокус расплывается, ведь вместо точки размером с ноготь тепло расползлось по всей ладони, и серебряные нити, которые должны были проводить энергию в одном направлении, начали вибрировать вразнобой, словно пальцы хирурга дрогнули в момент наложения шва.
Я потерял концентрацию на долю секунды.
Обратный импульс ударил по среднему пальцу. Резкая жгучая боль, как от прикосновения к раскалённой сковородке, и я отдёрнул руку рефлекторно, прижав палец к бедру. Прожилка на среднем пальце, тонкая серебристая нить второго порядка, потускнела и перестала пульсировать. Она выглядела мёртвой. Из яркого серебра с бордовым отливом превратилась в серую полоску, как заваренный сосуд на ангиограмме.
ПОВРЕЖДЕНИЕ КАПИЛЛЯРА: микро-ожог (обратимый, восстановление 4 мин).
Причина: рассеивание импульса при попытке превысить стабильный порог (50 градусов).
Я потряс рукой, морщась. Боль была терпимой, похожей на ожог первой степени. Через двадцать секунд жжение начало стихать, и прожилка на пальце медленно наливалась цветом, как пересохшее русло наполняется водой после дождя.
Смотрел на свою руку и думал о границах. Пятьдесят градусов стабильно. Шестьдесят уже потеря контроля. Восемьдесят, при котором, по данным Системы, возможен паралич нервных путей, пока за горизонтом. Десять-пятнадцать сессий, сказала Система. При одной сессии в день освоение займёт две недели — примерно столько же, сколько нужно начинающему хирургу, чтобы научиться уверенно накладывать непрерывный шов на тренажёре. Параллель была настолько точной, что я невольно усмехнулся.
У угла мастерской мелькнуло движение.
Лис стоял там, привалившись плечом к стене. Лицо зеленоватое, на висках проступил пот, который он размазал грязной ладонью, оставив полосу поперёк лба. Ноги подрагивали, и он стоял, чуть расставив их, как человек на качающейся палубе. Три круга вокруг частокола на подъёме, по мокрой траве, натощак. Его тошнило, судя по цвету лица и по тому, как он сглатывал, но он держался.
Его глаза прикованы к моим рукам.
Я жестом показал, что не сейчас. Лис кивнул без обиды, отошёл к свободному пятачку у поленницы и поднял палку, которую Тарек оставил для него перед тем, как увести разведгруппу. Обычная палка, длиной чуть больше метра, ошкуренная, с потемневшими следами хвата в двух местах.