Змий
Шрифт:
— Позвольте представить Вам моего друга и гостя нашей семьи, что согласился помочь мне в избавлении от угрозы всей Венеции, мага-целителя гильдии Рима, Святозара Змиева, — я на это лишь кивнул и не стал ни преклоняться, ни целовать его руку. Я себя в Риме позиционировал как схизматика, православного, отчего был лишён необходимости посещать мессы и бесконечные ежедневные церковные службы, как это требуется от любого благочестивого христианина-католика. Даже крестик православный пришлось себе трансмутировать для этой цели.
— Винченцо Амати. Кардинал Венеции, — представился мне этот мощный мужчина, стариком его назвать у меня не поворачивался язык, особенно после того,
— Очень приятно, Ваше Преосвященство, — Ещё раз я кивнул ему, признавая старшинство в силу «возраста» и его сан, но выполнил его не как один из католической паствы, тогда бы я должен был припасть на колено и целовать его руку.
Что было интересным, его это нисколько не покоробило, и мой поклон он принял как должное. Его аура была кристально чистой и ощущалась как прозрачный орихалк, его воля была непрошибаемой и вера несгибаемой, и будто сама его суть резонировала с миром, на что откликался эгригор христианства. Прикольно, вот значит как выглядит в духовном зрении истинно святой человек.
— У меня к Вам просьба, Святозар. Никто не оспаривает Ваше право на трафей в виде тела поверженного Вами чудовища, но не могли бы Вы предоставить ненадолго его тело для исследования церкви и быть консультантом при этом. Насколько мне стало понятным, Вы являетесь сведущим человеком в природе этой твари и сможете пролить свет на степень её опасности для людского рода, — какой занятный кардинал. Удивил. Ни спеси, ни чванливости от него я не услышал, и он вправду ожидает моего разрешения на возможность изучить Кицунэ. А ведь я был до этого момента уверен, что мне придется идти на конфронтацию с ним, дабы отстоять своё право на трофей, ведь церковь имеет прерогативное право на всё связанное с потусторонним миром и магией, что может угрожать людям.
— Конечно, Ваше Преосвященство. Не вижу в этом никаких проблем и даже готов прочесть лекцию для желающих, сам проведу вскрытие и разбор тела на органы и реагенты, что представляют ценность у этой твари, со всеми пояснениями, — уж если ко мне не имеет претензий церковь, то мне было несложно поделиться с ней знаниями. Глядишь и зачтется мне это, а при моём желании прогуляться по Европе, где правит католическая церковь, её благодарность дорогого стоит.
— Прекрасно, тогда не будем терять времени, — а пока я говорил с Венченцо, подле нас уже оказались двое рыцарей церкви, ну или паладинов, как их ещё называют, и пара послушников, которые уже расстилали ткань, на которое переместили тело Кицунэ, — Мы отправляемся в церковь Сан-Джакоменто, где Вы и проведёте свой семинар, Святозар. Там присутствуют мои братья по вере, которым по службе будут очень полезны эти знания.
— Святозар, я отправлю к пристани Риальто нашу гондолу и после того, как Вы освободитесь и поможете Святой Церкви, она привезёт Вас обратно к замку Баэдор, — лицо Франческо сейчас было очень одухотворённым, а в его эмоциях я ощущал довольство и радость. Любой кардинал, это весомая сила в церкви, но Венченцо вызывал у него трепет и вероподданническое смирение, отчего он был очень счастлив оказаться
Прибыв в церковь, мы спустились в её глубокие катакомбы и, миновав множество усыпальниц, оказались в огромном круглом зале, где на широком древнем алтаре уже был размещен труп Кицунэ, а рядом, почтительно склонив головы, стояли монахи, на головах которых были глубокие капюшоны и, судя по комплекции большинства из них, их служение церкви заключается не в духовнеческом наставничестве, это явно были братья боевого ордена на службе церкви.
После того, как мы поприветствовали друг друга, я принялся за разделку своего трофея, а двое боевых братьев прислуживали мне, подавая запрашиваемые инструменты и откладывая в стороны в посуде изъятые органы, не задавая никаких вопросов, а обратившись в слух, внимали моим пояснениям по назначению каждого из органов, заодно я рассказывал о природе данной твари, её слабостях, сильных сторонах, об ареале их обитания, истории взаимоотношения с людским родом. В общем, рассказал всё, что о них знал, ничего не утаивая, за исключением, конечно, того, в каких зельях и эликсирах можно применить ингредиенты из неё, только лишь о приблизительных свойствах. Мол, печень хороша в приготовлении противоядий, селезёнка же наоборот в приготовлении ядов, кровь пригодна для написания рун, связанных со школой иллюзий и изменения состояния веществ, что было бы и без того ясно любому толковому зельевару и магу из той информации, что я уже сообщил о природе и силах кицунэ.
Пока я проводил лекцию, один из послушников вёл подробное конспектирование каждого моего слова и делал он это не пером и чернилами по пергаменту, а карандашом и на качественной бумаге. Хм… какие здесь продвинутые нравы. Но это я подмечал лишь частью своего сознания, ни на секунду не прерываясь от лекции. Около трёх часов я потратил на потрошение и разбор тела.
— Я рассказал и показал Вам всё, что мне известно об этом оборотне, Ваше Преосвященство, — обратился я к Венченцо, вытирая руки об протянутую мне одним из братьев тряпку, после того как омыл руки в чаще с водой, причём вода была освещенной.
— Святая церковь не оставит без внимания Ваш подвиг и причитающаяся Вам благодарность за заслуги в уничтожение богомерзкой твари и предоставленной информации о ней, в скором времени найдут Вас, Святозар. За то ручаюсь я, кардинал Венеции, — просто немыслимо, Венченцо склонил в благодарственном поклоне голову. Пиздец, товарищи. Кто-то где-то сдох, раз я стал свидетелем подобного, и мне выразили искреннюю благодарность от лица Церкви на таком высоком уровне, да ещё и пообещали отблагодарить.
— Я поступил так, как того велело мне сердце, Ваше Преосвященство, и я не мог допустить нахождение среди людей подобного монстра. Fais ce que dois, advienne, que pourra[2], — Венченцо даже улыбнулся.
— Марк Аврелий, не ожидал подобного услышать от Вас. Являетесь приверженцем философии стоиков, Святозар?
— Мои взгляды более шире, нежели у классической школы этого философского течения. Этика ведь у каждого народа может быть своей в силу исторических событий, этнографических особенностей, традиций и географических отличий территории на которой зародилась их цивилизация, и я признаю право на их взгляды и существование, но до тех пор, пока она не являются угрозой моим правам, праву на жизнь и собственному мнению, — мы уже поднимались по ступеням на поверхность, а мои ингредиенты, что я добыл из кицунэ, тащили сзади несколько братьев, пока я вёл беседу с Венченцо.