Змея
Шрифт:
Я повернулся, чтобы уйти, но она окликнула меня:
— Эй, сынок!
— Что?
— Ты и впрямь любишь старух? Я улыбнулся.
— Только тогда, когда это необходимо.
Я вошел в ту самую комнату, куда приходил за Велдой и осмотрелся. Потом подошел к окну. Проще простого было выяснить комнаты в доме через дорогу, откуда просматривалась эта комнатушка. Десять долларов старому толстяку-швейцару — и у меня был ключ. А когда я открыл дверь, то он там лежал, дожидаясь. Пистолет был с оптическим прицелом и рифленой рукояткой.
Он действительно сидел здесь четыре дня и ждал. Зачем? Каждую секунду он мог убить Велду. Он знал, что она там. Он сам говорил, что, мол, так долго наблюдал за ней и не смел войти. Теперь понятно, почему он не вошел. Он приходил вовсе не за ней, а за крошкой. Он пришел за девчонкой! Он получил за нее деньги и ему пришлось ждать, когда она появится. Но она не появлялась. Велда поместила ее наверху, в недосягаемом убежище. Он не знал, какого черта я там делаю, но ему нельзя было рисковать, я мог прийти за тем же, зачем и он, но с другой целью: увезти ее.
Итак, все вновь возвратилось к маленькой Лолите.
ГЛАВА 4
Я давно не видел Дисоя Адамса и его жену Цинтию. Теперь, помимо многочисленных должностей на Бродвее: директор шапито, шоу, театра — он стал президентом одного общества. С тех пор, правда, он не изменился. И Цинтия тоже. Она по-прежнему была очень эффективной женщиной, с поджарой фигурой, как у гончей, и вела на телевидении одну из многочисленных викторин.
Когда я вошел, то Дисой чуть не свалился со стула и страшно обрадовался.
— Старик, ты?
— Да… я. С другой планеты.
Здравствуй, прелесть, — она послала мне обворожительную улыбку. — Я говорила Дисою, что рано или поздно ты вернешься. И потом, почему ты не пришел к нам за помощью?
— Мне не нужна была помощь, чтобы напиваться.
— Это не то, что я имею в виду.
Дисой нетерпеливо замахал на нее.
— Молчи, пожалуйста! Что новенького? Может быть, ты…
— Вот теперь вы можете мне помочь.
Это на минуту вывело его из радужного настроения.
— Слушай, я член общества… но…
— Нет, не это.
— Слушай, мальчик, ты моего котика не впутывай в свои выстрелы и погони. Мне он нравится в целом состоянии и я не отдам его тебе на растерзание. Пока он просто актер, а эта игра с пистолетами плохо отражается на его комплекции. Ему нужно беречь фигуру.
— Молчи, Цинтия. Если Майкл хочет…
— Не думай, приятель, просто маленькое одолжение.
Он выглядел разочарованным.
— Но кроме тебя мне никто не поможет.
— Выкладывай, старик.
— Я хотел бы, чтобы ты покопался в своей памяти.
— Спрашивай, дружище!
— Была
— Пока нет.
— Я сомневаюсь, чтобы она выступала в первых ролях.
— Майкл, — Цинтия встала передо мной, заслоняя Дисоя. — По-моему, она некоторое время была женой Сима Торренса.
— Откуда ты знаешь?
— Просто я умница.
— А что ты знаешь о ней, моя прелесть?
— Почти ничего. Но мне тут пришлось говорить о политике с одним из наших друзей и он назвал ее имя. Он работал с ней одно время.
— Цинтия теперь вся в политике, — улыбнулся Дисой.
— А с кем ты разговаривала?
— С Бертом Рииз.
— Поговори с ним, может, он знает еще кого-то, кто был знаком с Салли.
— Конечно, но если это только политика, то Цинтия…
— Это не политика. Просто я хочу проследить ее успехи на сцене и в жизни. Она вышла замуж за Сима, когда он только начинал карьеру. Поищи кого-нибудь, кто знал бы ее с тех времен. Это возможно?
— Конечно. Кошечки всегда поддерживают друг друга. Это традиция. Я покопаюсь в этом.
— Сколько времени это займет?
— Да завтра что-нибудь найду. Где мы встретимся?
— В моей конторе. Я снова в системе. Или найдешь меня в «Голубом кролике».
Он мигнул мне. Он любил нашу жизнь, но Цинтия держала его в руках.
Лев всегда слушает львицу.
Человек Рикрби посмотрел на меня как-то странно, снял пост и исчез. Тогда я поднялся наверх. Я слышал ее голосок, поднимаясь по ступенькам. Она щебетала без умолку. У нее был чудесный голос, но пела она что-то странное — протяжное и чужое. И пение доносилось не из той комнаты, где я оставил ее, а откуда-то сверху.
Я рывком перемахнул через последние ступеньки и замер в начале коридора, держа 45-й наготове и недоумевая, что происходит с ее голосом, в нем слилось все: страх, ненависть, изумление и — никакой надежды.
Когда я медленно приоткрыл дверь, то увидел, что она стоит лицом к стене, а голос звенит и переливается в гулкой пустой комнате. Руки опущены вдоль тела, золотые локоны на нежной шее. Я сказал:
— Сью…
Она медленно, словно в забытьи, скользнула по мне взглядом и, сделав прыжок, как в балете, оказалась рядом. По-моему, она только теперь узнала меня. Ее голос, который дрожал на немыслимой ноте, вдруг оборвался.
— Что ты здесь делаешь?
— Здесь пусто.
— Тебе так больше нравится?
Она спрятала руки за спиной.
— Мебель смотрит на тебя. Она ждет людей. Я не хочу ждать людей.
— Почему, Сью?
— Они убивают.
— Тебя когда-нибудь кто-нибудь обижал?
— Ты знаешь, то есть, вы…
— Я знаю, что тебя до сих пор никто не обижал.
— Они убили мою маму.
— Этого ты не знаешь.
— Нет, знаю! Змея убила ее!
— Что, что?
— Змея.