Змея
Шрифт:
Ей больно.
— Разве не этого ты хочешь?
— Нет! — Она пытается оттолкнуть его.
— Нет? Докажи.
Извиваясь, брыкаясь и пихаясь изо всех сил, она смогла протиснуться между Люком и машиной, медленно открыла дверцу и забралась внутрь.
— Ты идешь?
— Вот и доказательство. — Люк сел за руль и молча поехал домой. На одно мгновение Сандра по-настоящему испугалась.
Ночью Люк заснул на полу рядом с ее надувным матрасом. Он пил весь вечер. Она знала, что он все еще злится, ведь, если она так хотела, могла просто сказать, и он бы ее удовлетворил. Это было унизительно. Люк становился все пьянее и загадочнее,
— Почему ты переспал со мной той ночью? — спрашивала она снова и снова.
В памяти всплывала та первая ночь, как она протянула к нему руки и привлекла к себе. Теперь он заснул, обнимая ее, раньше он этого не делал, а она держалась за него, как за плот, плывущий по бурной реке.
11
Гремучая змея
Прекрасное тихое утро не сохранило воспоминаний об ужасах вчерашней ночи. Люк тоже. Он улыбался и готовил завтрак. Несомненно, он был в хорошем настроении. И выглядел так, будто и не напивался накануне. И как ему это удается? Или он, подобно солдатам на войне, мог пребывать только в двух состояниях: дерьмовом и слабодерьмовом? Сегодня, по-видимому, в слабодерьмовом. Она чувствовала себя отвратительно и, прежде чем вылезти из спальника, завела спор, на этот раз о парне с щенячьим лицом.
— Он — герой, если ты этого не понимаешь…
— Не понимаю. Может, объяснишь поподробнее.
Какой же все-таки Люк непрошибаемый.
— Он столько пережил! — Сандра произнесла это с таким видом, будто говорила: я-прочла-гораздо-больше-книг-чем-ты.
— Он просто был на войне. Стоит кому-то побывать на войне, как вы, девушки, потом думаете, что он красавчик.
— Мне он не нравится. И я не считаю его сексуальным. Я просто сказала, что он настоящий герой. — Сандру обрадовала ревность Люка.
— А ты сентиментальная дура, — тихо пробормотал Люк.
— Ты что, ревнуешь?
— Нет! Никакой он не герой! — Люк громыхнул сковородкой, как будто грохот мог придать его словам большую убедительность. — Что он сделал такого героического? Стукач он, вот кто, вонючий стукач.
— Ты бы почитал Толстого, может, научился бы состраданию. Тебе не понять, через что ему пришлось пройти…
— Нет, это тебе не понять. Думаешь, это как в кино: все кончилось, и он герой навсегда? Жизнь продолжается. Армия до сих пор его использует. Он отличный снайпер, они заставляют его делать то, чему нет оправдания. Скоро у него вообще не останется своих мыслей — только чужие приказы. Потом им займется полиция. Он — гниющий труп.
— Он несчастен. Почему они не оставят его в покое?!
— Ты будешь оладьи?
— Нет, я не буду твои дурацкие гречишные оладьи. — Она не ожидала, что Люка это так расстроит. — Хотя погоди, я передумала. Давай свои оладьи, и побольше.
Когда Сандра вышла на улицу, все ее раздражение улетучилось. Сосны качались из стороны в сторону, как нежно-зеленые дворники, протиравшие голубое небесное стекло от края до края. Это доставляло ей огромную радость, пока она плелась в высокой траве за Люком и остальными. Пять человек приехали оценивать его земельный участок. Они «осматривали почву», склонившись над землей,
Люк обернулся и увидел Сандру, которая, высоко задрав голову, смотрела на облака. Зачем говорить шепотом? Даже если б они таскали сумки с героином размером с мешок картошки, она все равно не заметила бы. Конечно, кто-то стучал копам, но Люка ужасно бесило, что тупоголовые деревенские кретины посмели предположить, что этот кто-то — Сандра, и лишь потому, что они видят ее в первый раз. «Если вы не прекратите, я прямо сейчас уеду в Лос-Анджелес и никакой сделки не будет». Нет, нет, шарахнулись они. Кого они пытаются надуть? Если кому-то нужен героин, ему плевать, о чем думают другие.
Сандра не обратила абсолютно никакого внимания на то, что синяя нейлоновая сумка исчезла, перекочевав в машину одного из приехавших мужчин. Но она заметила парня со щенячьим лицом, и, когда взглянула на его спину, в ее сердце вползла тень. Все равно мне его жалко, что бы там Люк ни говорил. Странно… что это за звук?
Жужжащий звук был немного громче треска насекомых — как будто пересыпалась сечка внутри сухой индейской тыквы. Своим городским умом Сандра решила, что звук скорее всего механический. Может, пожарная сигнализация?
Однажды такая сработала в гостинице, когда Сандра курила в постели. Сейчас она бы не придала этому никакого значения, но тогда очень испугалась и вскочила как ошпаренная. Она только что переспала с парнем, которого едва знала. Ей казалось, что все в порядке, но, может, она что-то упустила, может, он бандит или у него герпес, а может, это был тест и она его провалила или мать разозлилась на нее и включила сирену. Сандра улыбнулась, вспомнив свой испуг, теперь же она совсем не задумывалась, кому это пришло в голову установить пожарную сигнализацию на дерево. Очередная дурацкая идея. Она посмотрела на огромное синее небо. «Вряд ли кому-нибудь помешает, если я закурю?» — подумала она.
Голос Люка, перекрыв жужжание насекомых, пение птиц и надоедливую сигнализацию, скользнул ей прямо в ухо и проник в мозг: «Сандра, не двигайся!» Удивительна как бы тихо он ни говорил, она всегда слышала его. Таинственная, непостижимая связь.
Сандра остановилась. Что? Что она опять делает не так? Все смотрели на нее с безопасного расстояния. Грустный парень с щенячьим лицом попятился и стрелой понесся к своей машине.
— Детка, иди назад, только очень медленно. — Голос Люка мурлыкнул у самого уха Сандры, как будто у нее на плече сидела кошка и высматривала птиц в чистом небе. — Очень тихо. — Она, как танцор, плавно сделала один огромный шаг назад. Пожарная сигнализация не умолкала. — Иди назад, МЕДЛЕННО, — повторил Люк уже немного спокойнее.
Сандра чуть было не поступила наоборот — назло ему. Решил повыделываться? Устроить мачоспектакль? Но все-таки послушалась и отошла еще на один шаг. Тем временем парень с щенячьим лицом прибежал от машины и бросился Люку под ноги. В руках он держал самую длинную винтовку из тех, что Сандра когда-либо видела, — с телескопическими линзами и всякими незнакомыми ей приспособлениями. Он поднял винтовку так, что прицел оказался на уровне ее коленных чашечек. Не в состоянии пошевелиться, Сандра неотрывно смотрела в черное дуло.