Змей
Шрифт:
Белла должна была рискнуть. Во многих отношениях это было моментом, которого она ждала в течение всей своей жизни. Шанс сделать что-то действительно важное. Шанс поддержать то, во что она верила. Долг и верность затмила потребность сделать что-нибудь для ее семьи и Шотландии. Это не были просто слова или идеалы, это было нечто реальное и осязаемое. Что-то такое, за что стоило бороться.
Долг удерживал ее на стороне мужа, но Бьюкен никогда не мог добиться ее преданности. Ради их дочери она выдержала бурю его ревнивого гнева,
Чтобы защитить дочь, ей надо было хорошо во всем разобраться и подумать. Особенно о муже, который рассматривал обручение двенадцатилетней Джоан, названной в честь ее бабушки, с одним из своих близких друзей, человеком в четыре раза старше дочери.
Белла умерла бы, прежде чем позволила бы этому произойти.
После того, как мать заверила ее, что Джоан сможет поехать с ней, Белла согласилась.
Но, увидев человека, которого Роберт послал за ней, она задумалась о том, что ее может ожидать. Если Роберт опирается на таких людей, как Лахлан Макруайри, то восстание будет обречено еще до того, как начнется.
Сколько Роберт ему платит? Она сомневалась, что сумма была достаточной, чтобы обеспечить верность такого разбойника, как Макруайри.
Макруайри скрестил руки на груди, и этот нетерпеливый заставил бугриться его мышцы. Мышцы, какие можно было бы приобрести только в сражениях. Во многих сражениях.
– Что-то не так?
– Я ожидала... Белла взглянула в темноту позади него, надеясь увидеть отряд блестящих, одетых в кольчуги рыцарей выходящих из тени.
Его глаза сузились, как будто он знал, о чем именно она думает.
– Где находятся остальные?
– неуверенно закончила Белла.
Ее вопрос, похоже, развеселил Макруайри, если то, как он скривил рот, могло быть истолковано как улыбка.
– Ждут внизу.
– Как вы сюда попали? Что случилось с охранником?
– Охранниками, - поправил он. Его взгляд был жестким.
– Надеюсь, Бьюкен ничего не заподозрил?
Белла чуть не засмеялась. Все, что она делала, ее мужу казалось подозрительным. Сейчас это не имело значения. Но она поняла, что Макруайри имел в виду ее планы, связанные с коронацией Брюса.
– Меня охраняли по другой причине.
Он вопросительно посмотрел на нее, но не стал ничего выяснять. Белла не сказала бы ему в любом случае.
Бандит сдержал замечание, что она явно размышляла над его появлением. Макруайри двинулся к окну, осторожно, чтобы остаться незамеченным, и окинул взглядом внутренний двор внизу.
– Пойдемте.
Он взял Беллу за локоть, и каждый ее нерв затрепетал при его прикосновении.
– Мы должны идти. У нас мало времени. Возьмите свой плащ или другие вещи, которые вам необходимы. Но поторопитесь.
О чем он говорил? Они, как предполагалось, должны были уехать завтра. Ничего не было готово. Она рано ушла из-за стола, чтобы начать собираться.
Белла попыталась выдернуть руку, не имея
– Я никуда не пойду, пока вы мне все не расскажете.
Она не думала, что его лицо может стать более угрожающим. Он наклонился ближе, его жуткие, пронзительные глаза впились в нее. Зеленые – догадалась она. Даже в темноте его глаза пылали как два изумруда с золотистыми крапинками.
– Об этом?
– Макруайри схватил Беллу за плечи и толкнул в сторону окна.
– Об этих знаменах за деревьями? Меньше чем через десять минут ваш муж и его люди будут здесь, и я не собираюсь находиться здесь, когда он прибудет.
Белла ахнула, все краски исчезли с ее лица. Ее глаза встретились с его неприязненным, безжалостным взглядом и там она прочитала ответ на свой вопрос: ее муж знал. Каким-то образом Бьюкен узнал о ее планах.
И, Боже, помоги ей! Он собирается убить ее.
Макруайри видел, что она побледнела, и почти пожалел о своей резкости. Почти. Но то, как надменная маленькая графиня посмотрела на него, как она вздрогнула от его прикосновения, задело его.
Он не должен обращать на это внимание.
Бог знает, он привык к подозрению и презрению — черт, это было привычно. Ублюдок. Безжалостный. Хищный. Беспринципный пират. Это были наиболее лестные эпитеты, которыми его назвали. Большинство из них были верными. Даже среди других членов недавно созданной Хайлендской гвардии он не пользовался доверием.
Ему было наплевать на то, что о нем думали. Обычно. Но презрение в этих больших мерцающих голубых глазах раздражало его. На самом деле многое в Изабелле Макдафф раздражало его.
Господи! Он все еще ощущал возбуждение, которое бурлило в его теле. Он не чувствовал ничего подобного с тех пор...
Лахлан попытался подавить эти ощущения. Нет, это было совсем не так, когда он в первый раз увидел Джулиану. Если бы и было что-то, чтобы гарантированно охладить его кровь, это были мысли о лживой суке – его жене. Но Джулиана уже не была его заботой и не была ею уже в течение восьми благословенных лет. Она была там, где ей самое место: в аду, мучает теперь дьявола.
Внешне Белла Макдафф ничем не походила на его умершую жену. Джулиана была высокой и стройной, с тонкими чертами лица и волосами черными, как смоль, таким же черным было ее сердце. Графиня была привлекательна, с волосами цвета льна и резкими чертами лица, среднего роста, с пышной грудью. Очень пышной, и вес этой груди на его руке явно об этом свидетельствовал.
Обе женщины были привлекательны — даже красивы — но это не делало их одинаковыми. Именно те неуловимые нюансы – je ne sais quoi – как говорят французы, оттенки, которые будоражат кровь. Это был разрез глаз, изгиб губ, примитивная чувственность, которая держит мужчину за яйца, не отпуская.