Змей
Шрифт:
Тим неопределенно махнул рукой, я продолжила:
– Понимаешь, они могут заниматься чем угодно, но все действия вольно или невольно будут направлены на избранника, это непреклонный закон. В то время как свободный саардец может заниматься чем угодно, раскидывая свои щупальца во все стороны.
Тим хмыкнул и, переодевшись, частично разоружился.
– Далеко? Надолго?
– тут же проявила люпобыствовала я.
– Как получиться.
– Понятно, тогда подожди минутку я выйду с тобой и прогуляюсь малость.
– Кормить?
В ответ
– А ты как думаешь?
Тим посмотрел на меня, спрашивая перевод. Почему-то за эти два года он так и не научился разбирать речь Ичи, она продолжала состоять только из чириканья. Странно. Я уже через год прекрасно понимала хранителя.
– Конечно. Да.
Оставив запакованные сумки, и поменяв плащ, я была готова.
Покинув трактир, мы разошлись, Тим направился ближе к центру. В один из местных борделей, я же наоборот углубилась внутрь окраин. Мне требовалось место, где я честно могла найти желающего расстаться с душой.
Мои хранители росли и развивались вместе со мной и теперь для нормального существования им требовались души. Как минимум парочка в год. Я старалась покормить их, но иногда когда на нас нападали, мои хранители, забирали души убитых самостоятельно после боя.
Теро носился непонятно где, появляясь только, когда я или Ичи его звала. Я вот подружка всегда была со мной. До появления Тима она вообще зачастую оказывалась единственным моим собеседником и компаньоном.
Вот и сейчас идя по улице, мы тихо переговаривались. Ичи прикрывала меня, так что никто не обращал на меня внимания и не слышал нашей беседы.
– Знаешь мне здесь как-то не по себе.
– Почему? А мне тут нравиться, такое желание взлететь и парить, парить, парить...
Она мечтательно потянулась ввысь. Собственно почти всегда Ичи или седлала у меня на плече или летала. Она птица. Если можно таким грубым словом обозвать такое совершенное создание.
Правда, когда она не летала, назвать ее красивой было сложно. Самым честным было определение уродливая. Черная с фиолетовым отливом окраска перьев, с легкостью пробивающих металлических доспех, изогнутая длинная шея, вытянутая голова с небольшим изогнутым клювом. Жуткие когти на лапах и чуть меньшие, но тоже страшноватые на кончиках крыльев, спрятанные среди перьев. Длинный изгибающийся хвост, больше соответствующий ящерице, чем птице, в перьях и с жалом на кончике. Мы периодически собираем яд из него, чтобы мешочек не переполнялся. У меня уже полный пузырек есть!
Мы шли по улице, где изредка встречались прохожие. Потом вдруг Ичи резко велела сворачивать в грязный узкий проулок.
Тут седело двое в оборванных плащах, и собиралась добить третьего, безвольно лежащего в грязи, при моем приближении они насторожились и вытащили ножи. Ичи вдруг сорвалась и атаковала обоих. Мгновенье позже они рассыпались горсткой пыли, и утонули в грязи. Теоретически зная, где и что искать их можно найти и допросить, но вряд ли достаточно сильный маг будет капаться в грязи.
– Ичи ты чего?
–
– Ичи?
Но я присела и брезгливо раскрыла плащ. Лет сорок. Грязный. Воняет. Не ранен. Крови нет, только синяки на шее и тонкие полоски как от ногтей. Попробовала диагностику и отшатнулась. Такая перемешка магической ауры. Он маг, кажется, но аура как у покойника. Или у человека при смерти.
Ичи вернулась, таща кого-то в когтях. Мгновеньем позже я поняла подругу. Она принесла еще одного чирикальщика, связанного с магом, он был без сознания и судя по перьям тусклым и невзрачным умирал.
– Ичи он как будто отравлен, но точно сказать не могу. Аура никакая.
– Сама вижу. Забираем их...
– Ичи?
– Мы сородичей не бросаем, я потяну его, а ты человека.
– В таком виде?
– Нет, - недовольно отозвалась она.
Я с трудом и брезгливостью скинула мокрый плащ, сюртук, оставив только рубашку и брюки. Пострадавший оказался босиком. Интересно откуда он появился в таком виде? После недолгой борьбы с собой мне удалось зафиксировать его в вертикальном положении и приподнять над землей. Его аура вовсю сопротивлялась, старательно разрушая захваты. Придется их периодически обновлять.
Щелчок, и одежда, вспыхнув, превратилась в пепел. Я медленно побрела в сторону трактира, постоянно поправляя захваты. Ичи перекинула через плечо полудохлого сородича и аккуратно устроилась сама. Чуть нахохлившись, плела защиты. Невидимость, неощутимость, отсутствие.
Ее магия тоже рассыпалась, сталкиваясь с аурой.
– Он специально?
– возмущалась она, строя защиты снова и снова.
– Надеюсь, нет. Мы почти пришли.
Аккуратно миновав зал, на сей раз, более заполненный и, получив ключ у хозяина, который настороженно меня осмотрел. Пришлось кинуть еще золотой. Хозяин улыбнулся:
– Ужин принести, раз вы не обедали?
– Да, спасибо.
Я медленно поднялась по лестнице, с каждой секундой опасаясь, что захваты лопнут. Повезло. Выдержали. И вот мы в комнате.
– Что делать будем?
– Лечить, - удивленно отозвалась Ичи, укладывая сородича на стол.
Тот не сопротивлялся. Человек со стуком упал на пол. Он не попробовал собраться, чтобы смягчить удар, он вообще никак не реагировал.
– Лечить, значит лечить. Хотя лекарь из меня никудышный, сама знаешь.
– Попробуем, а там видно будет, - отозвалась Ичи, волоча сородича в ванную.
Я пошла, переоделась, забрала поднос я ужином на двоих и пошла, помогать подруге. Выкупать птицу оказалось сложно. По крайней мере, мыть находящуюся в сознании Ичи гораздо проще, это выяснилось через час. Потом я положила тяжелую тушку самца на расстеленное одеяло и занялась человекам.
Ичи активно помогала. Одежду мы после недолгих споров сожгли, мага отволокли в ванну. Милая служанка всего за пару монет, охотно вытерла пол и принесла чистый половичок, согласившись, что мужики такие свиньи.