Змей
Шрифт:
Теоретически, прорвать их строй и добраться до «опушки леса» означало бы победу стаи. Быструю, но почти нереальную, потому что без настоящего дистанционного оружия идти на паутину было бы самоубийством. Впрочем, несколько вариантов мы с Медведем отработали.
Сейчас стая организованно отступала в глубь искусственного каньона, ко входам в пещеры. Пещеры — одно название, горный массив постоянно двигался, каверны и переходы то появлялись, то исчезали, сбивая ориентацию. По условиям Охоты, звери имели лишь одно преимущество — их, в отличие от охотников, знакомили с картой. За историю игр не существовало двух похожих моделей местности. На сей раз для первой контратаки Медведь выбрал левый крюк сквозь верхний ярус пещер. Настоящие охотники, которым разрешено стрелять на поражение, находились пока далеко впереди, километрах в пяти.
Мы растянулись в вертикальном каре, Слона и Леопарда вожак оставил позади, держать фланги,
Направление держал вожак. Я вспомнил карту, вот-вот должна была появиться развилка, и она появилась, но совсем с другой стороны. Прямо на меня мчался Слон, отбиваясь трехметровыми манипуляторами от наседавших химер. Он сумел оттянуть на себя четверых загонщиков, и Медведь показал мне палец, что означало — все четверо достанутся мне. Стая резко ушла в сторону, секунду спустя позади вместо дыры поднялась ровная поверхность гранитопластика.
Я перевел дыхание, сосчитал до пяти, дожидаясь грохота камней под ботинками Слона, и вылетел наперерез. Слон мгновенно нырнул в сторону, уходя от струй огнеметов, — пришла его очередь отдыхать. Две химеры загорелись, две другие разошлись в стороны, выбирая угол атаки. Полыхнув огнем в сторону левой, я прыгнул навстречу правой, не спуская глаз с четырех ракетниц под металлическим брюшком. Левая химера удивительно быстро разворачивалась на бреющем, тут правая пальнула, я упал в сторону, а Слон размазал ее по камням бивнем. Левая прицельно выстрелить не смогла, я повернулся и подпалил ей окуляры. Пока она занималась тушением пожара, вышел в сальто и отрезал ей шпорой левые крылья. Пришлось распластаться в воздухе, зверюга залила дымящим пластилином добрый десяток метров. Я опустился ей на спину, вспорол второй шпорой мускулы. Четыре — ноль в нашу пользу. Слон с наслаждением добил поверженного кибера. Тут я заметил, что он дважды ранен: одна из тварей прожгла парню наплечник ракетой, и вокруг лодыжки болтался кусок иззубренного лассо. Мы наскоро остановили кровь, стукнулись кулачками и ринулись нагонять своих, благо в глухой скале открылись два новых прохода.
Далеко впереди щелкали выстрелы — охотники баловались старым добрым огнестрельным, самонаводящаяся шрапнель. Я с тревогой вспомнил о Серж. В ближайшем гроте развернули визор карты, нашли на стене указание вожака. Медведь командовал идти на помощь Леопарду. Я опять задыхался, а раненый Слон несся вперед, не оглядываясь. Миновали рощицу кактусов, на вершине утеса залегли, пропуская под собой шеренгу четвероруких. Было весьма соблазнительно ударить в тыл, но приказ не обсуждался. Скатились по отвесу, сигнальный крик Леопарда повторился дважды. Незамеченными проскочить все же не удалось — загонщики свое дело знали туго. Первая шеренга оказалась сплошь фантомной, за ней на вновь возникшее плато выскочили настоящие, и мы, как зайцы, запетляли вдоль линии огня. Киберы двигались чересчур проворно, сдавили нас сзади полукругом, я принял панцирем три заряда, прикрывая Слона, после чего почувствовал себя словно в раскаленной сковородке.
Звереныш втиснулся в узкую щель, резко ушел вверх. Я сложился, изобразил раненую птицу. Трое загонщиков, толкаясь, ворвались в разлом и пальнули в меня одновременно. Но попали в то место, где я лежал мигом раньше. Двоих я достал в полете, пока задирали стволы, шпорами по рукам. Завыли, как настоящие люди! Слон уже падал сверху, молотя трехпудовыми бивнями. Пока нас не взяли в кольцо, мы поднялись до верха расщелины и помчались туда, где визжал Леопард. Спина Снейка дымилась под панцирем.
Мы не успели. Спеленутого коконом Леопарда уже транспортировали флаем за пределы Охоты, непонятно было, жив он или только парализован. Парень сделал все правильно, сломал цепь преследователей, покалечил двоих «пауков», но напоролся на засаду химер. Вот оно, удобство связи, вызвали зверюг по радио… Теперь пауки выравнивали линию, ожидая смычки с четверорукими. Возможно, в нашем распоряжении оставались считанные секунды, и я взял, по старшинству, командование маленькой армией на себя.
Как раз в этот момент, очень вовремя, к нам присоединилась посланная Медведем Кобра. Девушка выглядела не самым лучшим образом, локоть заклеен пластырем, маска оплавилась, но Кобра бодрилась. Мы отбежали влево и кинулись с обрыва в стык вражеских войск. Ближайшие пауки задрали хоботы, но обрыв на глазах превратился в пологий спуск, и паутина не успела развернуться. На этом и был основан мой расчет. Мы проскочили ниже трепещущих нитей и с гиканьем вкатились в стан неприятеля. Пару секунд мы выиграли,
«Держать» более четырех противников совсем нелегко, особенно когда норовят упасть на тебя сверху. Первую химеру я едва не разорвал в полете, пока не сообразил, что она уже мертвая. Летучая Мышь и Волк накрыли крылатых сверху, вторым эшелоном, вожак прислал подмогу! Пока Волк работал клешнями, я в одиночку напал на оставшихся пауков — их оружие представляло наибольшую опасность. Схватил за ноги двоих, растерзанных Леопардом, раскрутил в воздухе, швырнул в лицо наступавшим, сам «колесом» ушел вправо, качнул «маятник», оказался за спинами, свернул кому-то шею… Кобра приняла игру, оторвалась от неповоротливых четвероруких, замелькала позади меня, отвлекая. Я подхватил чье-то обмякшее серебристое тело, сжал мертвый кулак вместе с гашеткой и облил слизью сразу четверых вокруг себя. Наверное, Змей выглядел жутко, я сам чувствовал себя не человеком, а первобытным ящером, готовым на все ради спасения шкуры…
Так или иначе, загонщики попятились ! Летучая Мышь поднял в воздух двоих киберов и сбросил на камни, в Волка попали, одна клешня повисла, другой он откусил головы двоим (надеюсь, это были не люди), затем в него попали сразу трижды, и парень отключился.
Стало совсем тихо. Надо мной зависло с десяток камер слежения, я представил восторг трибун и персональный восторг Изабель. Загонщики отступили и перегруппировывали оставшиеся силы, вдали, на юге, продолжалась канонада. Путь к лесу был свободен, но мы не могли бросить стаю. Сердце отбивало двести ударов, браслет непрерывно колол запястье, накачивал организм химией. Взвалив на плечо Кобру, у которой наполовину парализовало ноги, я поспешил за Мышью в горы. У входа в нору оглянулся: картинка представилась кошмарная. Мы уложили десятка три, не меньше. Кто бы мог подумать, что столь зверские инстинкты дремлют в человеке! Можно, конечно, все свалить на Снейка — его тело, его тренинги, его опыт, — но Макс Молин тоже там был… Я участвовал в убийствах, в массовой бойне, и никто не скажет точно, были это только роботы или попались и люди! Вероятно, их оживят или починят, так что с того, мне должно полегчать?
Авангард мы застали не в лучшем состоянии. Буйвол и Лев были убиты, по-настоящему убиты. У Медведя оторвало пару пальцев, но он не бросил стаю и зашивал Пантере простреленную руку. Невзирая на пробоины, Серж держалась великолепно, протянула мне фляжку местного бальзама. Мышь отправился на уступ, караулить вход, во мне оставалось сил только на то, чтобы положить на мокрые булыжники Кобру и рухнуть рядом.
Мысли разбегались испуганными тараканами. Первый запал прошел, я потихоньку начал отдавать себе отчет, во что ввязался. «Братья Ли» отнюдь не ставили задачу показать миру детские оздоровительные мероприятия, напротив, чем больше нас перебьют, тем выше поднимется рейтинг Дикой Охоты среди частных каналов… Буйвол убит, Леопард, скорее всего, тоже. Я видел парней всего пару часов на тренинге, молодых, веселых, русоволосых.
Капитану Молину случалось встречаться со смертью, иногда ледяное дыхание слышалось совсем рядом, но никогда ситуация не выглядела столь идиотской. Эти люди… Они шли на риск не ради денег, в конце концов, государство никому не позволяло нищенствовать. О спортивном азарте и подавно речь не шла. Честолюбие? Чувственная сторона драки? Я не мог отделаться от назойливой мысли, что их вела за собой… скука. Звучит дурацки, не правда ли? От скуки лезть под пули… А чем эта скука хуже той, что владеет Чаком, заставляя его с утра до вечера заполнять легкие медузой? Или чем она хуже скуки Изабель, который пять дней в неделю проводит в ванне, шатаясь по квантовым городам?