Змеиное Солнце
Шрифт:
— Мы были оскорблены, — ответил Ширам.
— Кем?
— Сначала государь нарушил данное им слово. Затем сын и наследник государя был похищен, и это преступление попытались свалить на нас. Но я все еще старался избежать раскола и войны. Я дал государю возможность исправить содеянное, не теряя лица. И мы договорились — о перемирии и совместных поисках. Но той же ночью государь был убит у себя во дворце, в собственной опочивальне. И арьи вновь обвинили нас! Обвинили и потребовали сложить оружие. Оба условия нашего изначального договора с властителями Аратты были попраны.
— Ты лишь зовешься саарсаном, — коротко напомнил еще один из вождей, с виду несколько старше Ширама.
Его черная коса была переплетена золотыми лентами, а длинные висячие усы выкрашены в черный и рыжий цвет.
— Что ты этим хочешь сказать, Аршаг, сын Ашгарана? — холодно ответил Ширам.
— Я не буду судить твои дела, Ширам, сын Гауранга. В каждом из них ты проявил подобающие воину храбрость и ловкость, — заговорил рыжеусый саар. — Но посуди сам. Ты сопровождал царевича Аюра на Великую Охоту. Вернулись лишь вы втроем — как я понимаю, вот с этим...
Аршаг ткнул в ту сторону, где подле молодой накхини тихо сидел Хаста.
— Что он сказал? — встревоженно поинтересовался рыжий жрец.
— Тебя это не касается, — отрезала девушка.
— А кого же... — начал было советник.
— Саарсана. Молчи!
Между тем длинноусый продолжал:
— Ты поссорился с государем, и в жертву этой ссоре был принесен мой младший брат Мармар.
— Он был и моим близким родичем, — напомнил Ширам.
— Да, это правда — как и то, что ныне он мертв. Ты примирился с государем, но это не помогло. И ты без боя покинул столицу, оставив арьям нашу неприступную твердыню!
Ширам вспыхнул, привстал и хотел что-то сказать, но говоривший рыжеусый саар поднял руку, показывая, что не закончил.
— Ты вел с собой большой отряд, — продолжал он, — но попал в западню. Не найдется клеветника, который сказал бы, что ты струсил и не был первым в схватке. Говорят, о твоих подвигах на поле боя можно сложить песню! Но лишь малая часть наших воинов избежала гибели, а некоторые даже попали в плен! Да, Ширам, — ты спасся и спас более двух сотен накхов. Впрочем, ходят слухи, что и с этим тебе помог вот он... — Саар вновь ткнул пальцем в Хасту. — Я верю в твою доблесть и воинское умение. Но боги не любят тебя, Ширам. Они щедро одарили тебя, но отвернулись — должно быть, в тот миг, когда ты вздумал взять в жены девушку из арьев.
— Она не просто девушка! — резко возразил глава рода Афайя. — Она дочь государя Аратты!
— Все девушки — чьи-то дочери. Но из-за этой уже пролилось немало крови там, на равнине. А если ты, как обещал, станешь мостить дорогу в столицу черепами арьев, ее прольется куда больше. Накхи не берут жен из других народов. Кто ты такой, чтобы вводить новый обычай? Некоторые у нас считают, что ты провел чересчур много лет на чужбине. Сможешь ли ты стать достойным саарсаном, Ширам?
Рыжеусый саар смотрел главе рода Афайя прямо в глаза. Темнота вокруг словно застыла, прислушиваясь к его словам.
— Может, тебе лучше отойти в сторону и отказаться от этой чести? — продолжал он в тишине. — Все мы помним, что твой дед сказал про
— Ты сказал много, Аршаг, сын Ашгарана, — процедил Ширам, поднимаясь на ноги. — Я внимательно тебя выслушал, потому что ты саар и мой родич. У меня есть ответ на каждое твое слово — но ты упоминаешь волю богов. А значит, только боги могут подтвердить или опровергнуть сказанное тобой. Давай же узнаем, что сейчас прозвучало — разумные слова или шакалий вой!
Ширам обошел стол и вышел на открытое место. Аршаг тут же последовал его примеру. Прочие вожди развернулись в их сторону. Воины, стоящие за их спинами, расступились, освобождая широкий круг.
— Что это они удумали? — с опаской спросил Хаста.
— Смотри глазами, — цыкнула Марга, чрезвычайно встревоженная происходящим.
— Хорошее занятие, — вздохнул рыжий жрец. — Мне бы очень не хотелось от него отвыкать...
Между тем саарсан и его противник начали снимать и откладывать в сторону свое оружие. Хаста уж в который раз поразился, до чего же его много. Сколько всего, способного резать, колоть, наносить ушибы и ломать кости, таскает на себе каждый накх! И ведь это они еще не готовились к бою...
Наконец с оружием было покончено. Оба воина стянули рубахи, оставшись обнаженными по пояс. По их смуглым мускулистым телам извивались наколотые змеи, будто переползая со спины на грудь: у Ширама — пятнистая эфа, у Аршага — остроголовая степная гадюка.
— Они что, решили устроить драку? — спросил Хаста.
В глазах накхини отразилась невероятная смесь ужаса и презрения.
— Не смей говорить о том, чего не в силах понять! В священном поединке на землю сходят боги. Сейчас в обоих саарах оживает сила зачинателей рода! Только Мать Найя и Отец-Змей ведают, кому отдать победу!
— Неужто в Накхаране нет другого способа узнать божью волю, кроме как изувечить друг друга? — ляпнул Хаста и тут же пожалел о своем длинном языке. На лице Марги отразилось острое желание немедленно явить ему божью волю самым болезненным из принятых здесь способов. — Прости, госпожа, я не хотел оскорбить твоих богов, — виновато прошептал он. — У нас подобных обычаев давно уже нет. Лучше объясни, что здесь творится...
Тем временем два немолодых саара вышли в круг и завязали Шираму и Аршагу глаза, распевно произнося при этом то ли заклинания, то ли наставления.
— Хорошо, я тебе поясню, — прошипела Марга. — Сейчас они не могут видеть, а значит всецело доверяются воле богов. Они не могут использовать ни хитрости, ни уловки...
— Разве это не одно и то же?
— Жрец, ты ничего не понимаешь в искусстве ведения боя.
— Да. И вероятно, поэтому до сих пор жив.
Накхини глянула на него с брезгливым сожалением, как глядят на безрукого попрошайку.
Приготовления к бою продолжались. Когда те, кто завязывал глаза, закончили свое дело и удалились, двое иных сааров связали между собой кушаки противников, так что воины, вытянув руки, едва могли дотянуться друг до друга кончиками пальцев.