Змееборец

Веста А.

В день Сварога, при ясном свете высокого, незаходящего солнца, князь созвал на маяке совет из двенадцати верных витязей.

Все они плечом к плечу бились с драконами и были как братья.

Твердое лицо Драгомила казалось вырезанным из черного дуба, его длинные седые волосы раздувал морской ветер, и дрогнули воины, когда он заговорил:

– Братья, сегодня я сжег мое сердце, и пепел развеял над северным морем. Пока я воевал, мой дом постигло бесчестие, но я люблю княгиню, и по закону Световидову, пока жива она, не будет у меня

другой жены. Как скажете, так и сделаю.

– Прежде женщины не зачинали от змеев, – сказал Финист. – Это признак скорого конца Арконы. Это дитя, единожды родившись, будет бессмертным Драконом в теле человека. Лучше убить его, едва он выйдет на свет.

– Женщина, однажды побывавшая с драконом, будет рождать драконов, – сказал воевода Лют, – если останешься с ней, на тебе прервется род Меровеев, великих князей-волшебников.

– Ты в ответе за жену. Сохрани ей жизнь, – сказал Светень, когда настала его очередь говорить.

Он не был столь родовит, как иные витязи, но ему князь доверял больше других.

– Я послушаюсь твоего совета, – сказал Драгомил.

– Ты выбрал путь ложного милосердия, – напомнили ему.

– Для меня – это самый тяжелый путь, а значит, пойду по нему! – ответил князь.

Утром горизонт покрыли черные лохматые паруса. Тысячи драккаров устремились к стенам Арконы. Зубастые пасти украшали их форштевни, и в каждом сидело до сорока гребцов. Звериное и человечье причудливо смешалось в их обличье. Косматые орды жаждали заполучить несметные сокровища и бьющий из-под земли источник вина, о котором пели им певцы. Они поспешно возвели стенобитные орудия, соорудили метательные машины и забросали крепость пылающими снарядами.

Еще полгода назад князь мог разметать вражеский флот силою заклятий. Он умел ковать кольчуги из воздуха и возводить крепости в небесах, но ослабел его дух, и лишь ценой большой крови удалось ему отбить натиск.

Северный оплот, обескровленный в долгих войнах и внутренних распрях, ждала горькая участь осадного города. День за днем за стенами из белого камня роилась червоточина. Многие воины и знатные дружинники жаждали отомстить за казненных во хмелю сыновей и братьев.

Предательство страшится светлого лица; отравленная стрела прилетела изнутри крепости и пронзила спину Драгомила. Так прервался сей дивный род, и траурно поникли стяги Арконы.

День за днем продолжалась осада, отчаянно бились дружинники Драгомила с несметными полчищами, но в Арконе все еще оставались великие святыни, были и люди, готовые их спасти.

Сила обретается в настоящем, если в прошлом были посеяны семена этой силы, и волхвы Арконы, собравшись в круг, заключили всю силу хлеба бессмертия в одном единственном колосе.

Душа солнца в колосе, душа колоса в зерне, душа зерна в хлебе!

В тот же день Божий конь был отпущен на волю. Он уходил из крепости поверх морских волн, и стрелы и копья, брошенные с берега, не причиняли ему вреда.

После падения Арконы ее воинский дух остался в сердце ее последнего воина Светеня, и

Финист наделил это сердце несокрушимой силой.

Под прикрытием густого тумана последний воин Святовида покинул Аркону в ладье под белым холстинным парусом, с ним уходили его яростный меч и зашитый в ладанку колос жизни.

В крепости, захваченной врагом, под звон мечей княгиня Руяна родила дитя и испустила дух, ни разу не взглянув на сына. Серпень вынес младенца на площадь, и хмельные от крови толпы присягнули потомству Дракона. Вскормленный молоком семи кормилиц, он рос быстрее, чем обычные дети. Прошло немного лет, и жестокий, непобедимый враг ринулся по следам Странника, это был Князь-Дракон.

Посреди первозданных дремучих лесов, у гранитного камня-скалы он настиг Светеня. Молод и яр был Князь-Дракон, и в битве той надвое разрубил камень. Храбро бился последний воин, но силы его таяли с каждым ударом.

Взмахом меча разрубил Князь-Дракон грудь витязя, и выкатилось богатырское сердце и упало в травы. Под тяжестью его расступилась земля, и забил на том месте родник, а после разлилось озеро с именем Светень.

Раз в году в месяце июне, в самую короткую ночь, глубины озера начинают играть отблесками живого пламени – это просыпается сердце Светеня…

Зерна колоса Жизни далеко разнес по свету северный ветер…

– В каждом зерне я оживаю, я дух Жизни, я не умираю, – шептались с ветром спелые колосья.

И научились люди варить из хлебного зерна горькую брагу, и пили ее, думая что нашли путь в Сваргу. Так искали русичи великое в малом, позабыв завет последнего оплота.

Варвара очнулась на рассвете, ее голова с рассыпавшимися волосами все еще лежала на плече Воскресшего.

– Теперь ты знаешь, кто я… – дрогнув голосом, сказал Воскресший. – Поэтому, если хочешь выжить, беги! Беги прямо сейчас, я помогу тебе!

– Бежать? – почти испугалась Варвара. – Ты предлагаешь бежать? Нет, уже поздно…

– Не говори глупостей! Спасайся!

– А что будет с людьми, со всей моей группой? Я собрала их вместе, выманила их согласие на участие в эксперименте…

– Забудь о них, – приказал Воскресший. – Они вдвойне мертвецы! Первый раз, когда хотели покончить с собой. Второй, когда согласились на наши посулы. Беги, дурочка! Такого шанса больше не будет!

– Я остаюсь, – глотая слезы, прошептала Варвара.

– Ты помнишь песнь о Нибелунгах? – внезапно спросил Воскресший. – То место, где Зигфрид купается в крови поверженного дракона, чтобы стать абсолютно неуязвимым?

– Да, кажется, помню… Он забыл о маленьком березовом листке, прилипшем к его лопатке.

– Ты тоже хочешь искупаться в «крови дракона» – любимого дракона? Ничего не выйдет, ты слишком слаба, и с этой минуты я твой враг.

– Я знаю, ты честный и прямой враг, – сквозь судорогу улыбнулась Варвара. – Ты не выдашь меня своей своре.