Злюка
Шрифт:
Джессика медленно обернулась и обвела взглядом зал.
Внутри у нее все оборвалось: буквально за два столика от нее сидел Николас Гроуди в компании двух мужчин.
Он поднял глаза, и Джессика едва не отпрянула, наткнувшись на его проницательный взгляд. Николас улыбнулся, но она лишь коротко кивнула и вновь повернулась к своей тарелке.
Впрочем, у нее вдруг пропал аппетит. Она даже отказалась от десерта и заказала лишь чашку кофе.
— Джессика?..
Только теперь до нее дошло: она совершенно не слышала, что говорил ей отец.
— Прости, пожалуйста! Я задумалась…
— О чем задумалась? О приятном?
Джессика сморщила нос.
— Скорее, о неприятном.
Отец деликатно откашлялся.
— Мелани хочет тебя пригласить к нам домой на ужин. В среду ты сможешь?
— Конечно.
Официант принес кофе.
Джессика чувствовала, что Николас пристально наблюдает за ней. Она очень остро осознавала каждое свое движение. Ей казалось, что она ведет себя натянуто и неестественно. Напоказ. Такого с ней не было никогда. Бред какой-то… Кто бы мог подумать, что известная топ-модель, привыкшая к оценивающим и чаще всего восхищенным мужским взглядам, будет смущаться, как девочка-школьница, когда на нее смотрит мужчина, пусть даже такой интересный, как Николас!..
Больше всего ей хотелось поскорее закончить обед и уйти отсюда.
— Еще кофе? — спросил отец.
— Нет, спасибо, — улыбнулась она.
Отец подозвал официанта и попросил счет.
— Здравствуй, Тэд. Как дела?
При звуке этого мягкого, бархатистого голоса у Джессики внутри все оборвалось. Николас Гроуди!.. Ослепительная улыбка, непроницаемый взгляд…
— Джессика…
Он произнес ее имя с такой интимной интонацией, что Джессика едва не задохнулась от возмущения, но все же сумела выдавить вежливую улыбку.
Николас наклонился к ней и легонько коснулся губами ее виска. Джессику как будто ударило током. Это легкое небрежное прикосновение отдалось сладостной дрожью в самых глубинах ее существа. И это ее взбесило. Джессика готова была убить Николаса. В следующий раз, если он позволит себе что-то подобное, она его точно прибьет. Если этот следующий раз вообще когда-нибудь настанет. Как он смеет вести себя с ней так фамильярно, так, будто между ними существует какая-то связь?! Будто такая связь вообще может существовать?!
— Вы знакомы? — удивился Тэд, от которого не укрылась игра самых противоречивых чувств на лице дочери.
— Мы вместе ужинали на неделе, — отозвался Николас.
Черт бы его побрал, этого Николаса Гроуди! Джессика прекрасно понимала, зачем он разыгрывает этот спектакль.
— Правда? — Тэд на мгновение умолк, переваривая информацию. — Не выпьешь с нами кофе, Николас?
— У меня обед с коллегами. Может быть, в другой раз? — Он многозначительно взглянул на Джессику, но она встретила его взгляд с невозмутимым спокойствием. — Всего хорошего и до свидания.
Николас развернулся и направился к своему столику. Джессика проводила его глазами. Сейчас он снова напомнил ей хищника, подобравшегося для решительного броска.
— Я и не знал, что ты так близко знакома с Николасом Гроуди, — заметил отец. — У меня дома есть одна его картина.
Джессика с трудом представляла себе, что в папином доме висит что-то типа той яркой кричащей абстракции, которую она видела в галерее
— Натюрморт с розами в столовой, — подсказал ей отец.
Поначалу Джессика даже растерялась. Ей очень нравилась эта картина. Мягкие, плавные переходы красок, потрясающее изящество деталей. Бархатистые, словно трепещущие лепестки. Листья в тончайших прожилках. Капельки искрящейся росы. Букет в глазированной керамической вазе на приглушенном темном фоне. Работа по-настоящему талантливого художника, который обладает поразительным мастерством и терпением. Наверное, человек, написавший такую картину, должен быть умелым' и нежным любовником, который знает, как довести женщину до высот блаженства. Господи, о чем она думает!.. Джессика и сама не поняла, почему эта мысль отозвалась в ее душе ощущением несбывшейся сказки. И это очень ее встревожило.
— Ну что, пойдем? — предложил отец.
Тэду пора было возвращаться на работу. Джессика решила походить по магазинам и зайти в парикмахерскую. До вечера у нее было еще много времени, так что можно не торопиться. Она даже успела заглянуть к косметологу, а потом уже вернулась домой, чтобы переодеться к семейному ужину в ресторане.
Она выбрала действительно сногсшибательное платье: длинное и облегающее, из матового светло-синего шелка, поверх которого надевалось второе верхнее платье-рубашка из насыщенно синего плетеного кружева. Ансамбль дополнили синяя ажурная шаль, вечерние туфли на шпильках и изящная сумочка.
Ужин прошел в приятной и по-семейному теплой атмосфере. Джессика раздала подарки, которые привезла из Стокгольма. И дотошный фотограф тоже объявился, как по заказу. Мелани вся так и сияла. Еще бы! О ней и ее детях напишут в газете. И может быть, даже напечатают снимок. Джессика подозревала, что фотограф появился в ресторане не просто так. Но ей было приятно, что Изабелла и Стив остались довольны.
На следующий день, в воскресенье, уже с утра установилась изнуряющая жара. Джессика была очень рада, что приняла приглашение мамы покататься на яхте одного из ее многочисленных приятелей. Свежий морской ветерок приносил ощутимое облегчение. Джессика наплавалась вволю и так устала, что заснула едва ли не в десять вечера.
В понедельник встала поздно, но она еще с вечера решила позволить себе эту роскошь. Неделя ей предстояла очень насыщенная. Каждый день, начиная со вторника, был расписан едва ли не по минутам, и нескоро еще выдастся возможность понежиться утром в постели.
У Джессики было такое чувство, что вся городская служба регулирования дорожного движения ополчилась сегодня против нее. Едва она подъезжала к очередному светофору, как он загорался красным. Ей приходилось стоять буквально на каждом перекрестке. Она уже начинала нервничать. Ровно через десять минут Джессика уже должна быть в костюмерной и одеваться к своему первому выходу на благотворительном показе мод. Она терпеть не могла опаздывать и, как правило, никогда не опаздывала. Но сегодня пришлось буквально бежать от машины в фойе отеля, где проходил показ.