Злые куклы
Шрифт:
— От жены, что ли, спрятать хочешь? — усмехнулся он.
Лицо Кирилла покрылось пятнами.
— Ты поосторожнее, — попросил Петров-Водкин, снова увернувшись от удара. — Я действительно здесь по делу, и твои увлечения меня интересуют мало.
— Ты… — вспыхнул Кирилл. — Извини…
Что-то надо было говорить. К бабе собрался, что ли? Или сказать, что вышел на пробежку? А может, Дашка была права? Может, это он бродил по их квартире, попирая демократические свободы? Странный он какой-то, этот рыжий мент Кузя.
— Как живете? — спросил Петров-Водкин,
Кирилл нервно подергивал скулами. Интересно, этот мент вообще-то себя в зеркале видел — шмотки свои, причесочку, шкары? Да на него же смотреть смешно. Придурок какой-то. Кирилл повертел головой. Господи, уже люди выходят… Все, сегодня не успею… Сорвалось.
— Я понимаю, что отрываю тебя от важных забот, но, видишь ли, мне пришло в голову: а не занимались ли вы с Афиной каким-то промыслом?.. — Петров прищурился.
Кирилл опустил глаза и задумался. Свалить все на покойницу? Но ведь потянется ниточка, многое всплывет… Тогда уж не менты будут «в гости к нам»…
— Например, чеканку не делали? — Петров-Водкин решил совершить отвлекающий маневр. Не бить прямо так сразу в лоб: «Где оружие, наркотики, деньги?» Потому что больно уж Афину красиво отправили. Тихо, мирно, чистенько, без всяких лишних выстрелов на улице.
Из детективов, которые они с Леночкой читали всю жизнь, Петров-Водкин знал, что самые запутанные мафиозные убийства — это как раз чистые и бесшумные. Те, что не привлекают внимания из-за своей обыденной простоты.
— Ну, чем вы с ней занимались? Пластиковые пакеты? Сигареты? Шурупы для винтовок? Зеркала для оптических прицелов? Дистиллированная вода для морфия?
— Кузя, я знал, что ты дурак, — процедил Кирилл и рванул на себя пакет. Петров держал его крепко. Они немного подергали его туда-сюда и сохранили статус-кво. Оба тяжело вздохнули.
— А спишь ты хорошо? Кошмары не мучают? — вдруг участливо поинтересовался Кузьма Григорьевич.
Кирилл молчал и ругал про себя на чем свет стоит и эту страну, и свою жизнь, и Дашу, и даже святую женщину — мать Кузьмы Григорьевича.
— И писем вам не пишут? — почти без надежды спросил Петров. — Никаких-никаких? А? — Он вытянул шею, пытаясь заглянуть в глаза Кириллу. Тот глядел на него с преувеличенным изумлением.
— А ты как? — вдруг спросил Кирилл, не отнимая рук от пакета. — Ты-то как? Слушай, не помню, ты с Лялечкой тогда тоже?
Петров-Водкин настороженно оглянулся. Если Леночка пошла его провожать на встречу с бандитом, то должна быть сейчас неподалеку.
— Нет, почти. — Кузьма виновато опустил глаза.
Все-таки тогда Лялечка была женой Кирилла, и вряд ему приятно будет узнать что-то новое о прошлом своей супруги.
— Но ты-то тоже любил Жанку? А барахтался с покойницей? — Ответный удар был мягким, щадящим. Кузьме вдруг стало грустно. Макушка Кирилла, некогда щедро увитая кудрями, светилась гладкими проплешинами, да и вообще…
Он очень постарел с этим нездоровым образом
— Все они будут покойницами, — уныло сообщил Кирилл.
— И Даша? — Вот это будет номер. Кузьма поднял глаза к их балкону. Просидеть под квартирой чуть не всю ночь и пропустить новую жертву… — И Жанна? — Вот кого ему было особенно жалко.
Получалось, что она вообще так и не успела ни минуты пожить для себя. Время от времени Петрову приходилось сталкиваться с Артемовой по разным делам — то по ситро, потом по водке, потом — по поводу хулиганского поведения сторожа областной администрации, который держал в вахтерской собаку… Она укусила однажды жену Самого… Поведение собаки расценили как теракт, и дело передали в отдел борьбы с организованной преступностью. Там, кажется, замяли, потому что пес был срочно вывезен в деревню.
— Сейчас-то Даша жива? — Кузьма нахмурился.
— Да, — оживился Кирилл, исподтишка дернув на себя пакет. — Когда я уходил, она, то есть Даша, была очень даже теплой.
— Ну, покойники, они не сразу остывают, — заметил Кузьма Григорьевич. — Так, оформим явку с повинной и разойдемся по камерам? — пошутил Петров.
— Только давай сразу разберемся — ты ее убил или я? — согласился Кирилл.
— Заметано. Веришь, Кирилл, до сих пор не пойму, почему из них из всех ты остановился на Дашке? — Петрова потянуло поговорить «за жизнь», потому что понять психологию преступника — это семьдесят процентов успеха следователя.
— Чего, ты бы Натаху выбрал?
— Да нет, — заметил верный страж порядка. — Но Даша всегда казалась мне такой пустой…
— Это правда — дура она, — согласился Кирилл, считая, что в его положении лучше не спорить.
И действительно, как это он вляпался в Дашку? Удивительно даже. И немного смешно… Именно с ней всегда было смешно и легко. А с Жанной трудно. Когда мужчину все время заставляют соответствовать, он рано или поздно спасается бегством. В жизни Кирилла все получалось само собой. Он даже особенно не задумывался о том, кто будет следующей и что станет с предыдущей. Жанна все время сражалась с врачами и таскала Ляльку по санаториям, Даша кормила, развлекала и заполняла своим идиотизмом семейные пустоты. По взаимному трехстороннему согласию в квартире Жанны всегда были тапочки, зубные щетки и дежурная ночная рубашка для Дашуни. Когда Жанна уезжала, Даша создавала в ванной фотолабораторию, в квартире — особенный праздничный бардак, а в холодильнике — запасы экзотической пищи.
— Сегодня мы будем есть лягушек. Потому что фотографировать их мне уже надоело. Мясо похоже на куриное, только слаще, — предупреждала она, вынимая из просторной холщовой хозяйственной сумки трехлитровую банку.
— Может, лучше курицу? — уныло спрашивал Кирилл. В душе он понимал, что отвертеться не удастся.
— Нет, только лягушек. Но сначала мы их заморим голодом. Потому что убивать — это как-то… Или ты сможешь свернуть им шею? — Даша морщила маленький носик и напряженно вглядывалась в хищные от голода глаза Кирилла.