Злые куклы
Шрифт:
— Добро пожаловать. — Виктор Федорович церемонно отворил дверь и протянул дамам руку. — Рад видеть тебя, Жанночка, в добром здравии. Афина, ты, как всегда, цветешь. И кипишь?.. — Глебов изогнул бровь (это мимическое движение он отрабатывал годами, и очень немногие из его «поделок» смогли перенять этот красивый дворянский полет бровей, чтобы изящно копировать его. Властные структуры перестали быть заповедником элиты). — Кипишь? Пыхтишь? Маша! Марья Павловна! Девочки приехали. Жанночка и Афина.
— Иду, иду, я уже здесь. — Высокая худощавая женщина с презрительно сомкнутыми губами и белесыми, почти прозрачными
— Было бы удивительно услышать от вас что-то другое. — Жанна ядовито улыбнулась и чмокнула Марью Павловну в сухую, пахнущую пудрой «Кармен» щеку. — А вы не меняете своих привязанностей, — отметила Жанна и посмотрела на Афину.
Та действительно пыхтела, кипела и явно изнывала от жары. Большой грубоватой рукой она поминутно утирала пот со лба и как-то неловко пыталась обмахнуться подолом длинной цветастой юбки. У Афины были силы на все — на процветающее рекламное агентство, на уютное кафе в районе новостроек, даже на примитивные, но трогательные акварели. А вот заняться собой — ни сил, ни вкуса уже не хватало.
— Я тебя предупредила! — сказала Жанна строго.
— Всегда рады услужить, миледи. — Марья Павловна присела в реверансе, потом решительно взяла на себя негодующую Афину.
Обнявшись, они проследовали в глубь сада, оставив растерявшегося водителя без дальнейших указаний. По тому, как эмоционально подрагивала Афинина спина, Жанна поняла, что подруга наконец нашла благодарного слушателя.
— Ты одна? — удивленно спросил Виктор Федорович.
— А что, родственники уже донесли?
— В каком-то смысле мы теперь все одна семья. Так что пусть Славик подъезжает. Ему есть куда звякнуть? — Из кармана мягкого домашнего халата, созданного словно для барина прошлого века, Глебов достал мобильный телефон. — Держи…
— Спасибо, чуть позже. — Жанна прищурилась и оценивающе посмотрела на Глебова. Вот уже пятнадцать лет она видела в нем одно и то же. И то, что она видела, многим нравилось. А ее всегда пугало. Когда он приехал за телом Лялечки, в ту деревушку, в стройотряд, он уже был весь седой. Как лунь, которого Жанна всегда считала рыбой из Онежского озера. Седой и старый, похожий на французских актеров породы Жана Габена. Пустой окаменевший взгляд, высокие скулы, вытянутый в струнку рот и горбатый, почти семитский нос, который делал исключительно благородным его физиономию. Нос Глебову сломали в традиционной драке на традиционной свадьбе деревенской родни.
— Что-то не так? — спросил Виктор Федорович, мягко улыбаясь. Жанна поежилась. Рядом с ним всегда было так холодно и страшно. Так холодно и страшно, что она начинала понимать беспутную, наглую, давно мертвую Лялечку. — Афина тебя расстроила? Опять? — Он был очень-очень проницательным, он так хорошо знал каждого потенциального избирателя. Чуть ли не в лицо знал.
— Все нормально, вам бы очень пошло ожерелье из мобильных телефонов. Сейчас это так модно…
— Дебил сам — передай другому? Но мне, к несчастью, он нужен для дела. — Виктор Федорович обнял Жанну за плечи и кивнул водителю: — Сейчас пришлем хозяйку. А может, пусть смотается за твоим?
Жанна вывернулась из-под руки и тихо спросила:
— У нас какой-то новый проект? Сегодня не день ее смерти, не день ее рождения? Ничей
— Скучно, Жанночка, и страшно. — Виктор Федорович вздохнул. — Ты жалеешь, что разошлась с ним? Наплевать и забыть, поверь мне, наплевать и забыть.
В его устах слово «забыть» приобретало мистический смысл. Смерть Лялечки была оформлена как несчастный случай. И если бы не странгуляционная борозда, то все действительно можно было бы забыть.
Мать Лялечки разбилась на машине через неделю после похорон. А Виктор Федорович, решив не рисковать карьерой, забыл и скоро был переведен в Москву, подальше от черных воспоминаний. Работа в столице могла возместить коммунисту все личные потери. Внучка осталась с бабушкой — с Марьей Павловной. Она одна сохраняла поразительную трезвость, аристократическое спокойствие, она создала Глебову иллюзию крепкого тыла. Кирилл, отец Лялечки, долго и упорно не хотел понимать, что произошло, а потому продолжал вести надрывную, тяжелую жизнь вечного студента факультета физического воспитания.
Глебов пытался покорить Москву, Кирилл — Афину, Марья Павловна — Лялечку, а Жанна, Наташа и Даша — свой страх, что все повторится, или откроется, или… Или не забудется никогда.
— Деда, деда, я приехала, я уже приехала. — Из клуба пыли, поднятого новой «ауди», выскочила Лялечка, жгучая, чуть полноватая брюнетка с наивно-порочным выражением лица.
Жанна улыбнулась. Окружающие, но не приближенные считали Лялечку страшной стервой. С удивительным, маниакальным упорством она называла вещи своими именами, нисколько не соблюдая приличий, рамок и норм капиталистического общежития. На самом деле Лялечка немного отставала в развитии. Хотя врачи сделали для нее больше, чем все, она лишь с трудом успела догнать своих сверстников, и то только потому, что сами сверстники никуда не спешили, ничем не интересовались и вели вялый растительный образ жизни. На их фоне Лялечка смотрелась неплохо, но какими усилиями это далось!
— Я открыла тете Афине страшный секрет. — Лялечка повисла на шее Глебова и возбужденно затараторила: — Мы с ней докопаемся до истины, мы с ней победим зло. Но это — секрет. Понимаешь? Как клад. А?
— Кирилл! — Виктор Федорович строго посмотрел на зятя, способного испохабить не только собственный приезд на дачу, но и личные похороны. — Я не понял! — Белые брови туго схлестнулись на переносице. — Вы хотите довести Лялечку до нервного срыва? Это что такое?
— Мама Жанна, ура, ты тоже здесь! Ты с нами? Или с ними? — Лялечка скосила хорошенькие глазки в сторону перепуганной Даши, которая робко поглядывала на сцену бурного приветствия.
Меньше всего Даша хотела бы лично встречаться с Глебовым. Денег, которые он давал на Лялечку, было вполне достаточно, но всегда хотелось чуть больше. Смету утверждала Марья Павловна — приживалка, экономка и всеобщая свекруха на доверии. Марья Павловна Дашу ценила, это было важным козырем в Дашиной игре. Но ни Марья, ни Глебов не были вечными, к тому же Лялечка могла выпорхнуть из гнездышка вместе со своим отцом. Они были известными путешественниками по постелям. А Даша уже привыкла жить хорошо. Если Кирилл получит взбучку, не исключено, что содержание Лялечки будет урезано. Или вдруг Лялечку вообще заберут замуж? Впрочем, кто бы на такой дурочке женился.