Злой
Шрифт:
Колянко не двигался с места, словно вросший в землю. Крупные капли пота выступили на его смертельно бледном лице. Вдруг он почувствовал руку Гавайки, подталкивавшей его к выходу.
— Идите отсюда, пан! — услышал он её голос. — Быстрее! Сейчас же! Вот-вот прибежит милиция. Зачем вам попадать в свидетели?..
Колянко послушно позволил вытолкать себя на улицу. Под фонарём, на Желязной, он долго пытался зажечь дрожащими пальцами сигарету.
«Как это можно? — шла кругом его голова. — Как можно? Бутылкой, острым краем, прямо в лицо. В лицо человеку! Как можно!» И внезапно он понял, что Кубусь —
3
По улицам едва можно было проехать. Маленькие серебристо-голубые машины радиоцентра с громкоговорителями распространяли последние сообщения с трассы велогонки Варшава — Прага — Берлин; к ним устремлялись толпы людей, пренебрегая правилами движения, рискуя жизнью и вызывая гневную брань шофёров.
— Люди посходили с ума из-за этой гонки, — пожаловался Ежи Метеор молодому человеку лет тридцати.
— Угм, — безразлично кашлянул тот.
Они сидели в небольшой машине старого типа, с фибровым лёгоньким кузовом красного цвета. Машину вёл спутник Метеора с довольно-таки противной внешностью: большущим кривым носом, осёдланным очками, и прыщавым лицом. Одет он был изысканно, но крикливо: слишком широкий воротничок, слишком сильно затянутый мятый галстук.
— Поезжайте прямо Аллеями до Желязной, пан доктор, — посоветовал Метеор, заботливо поправляя складку мягких фланелевых брюк.
— Угм, — раздражённо буркнул врач.
— В самом деле, — угодливо улыбнулся Метеор. — Вам необходимо собрать деньги на что-нибудь получше этого грязного футляра на колёсах. — Он указал кивком на неуклюжий кузов машины, в которой они ехали.
Машина свернула на Желязную, потом на Крахмальную улицу и остановилась напротив облупленного каменного дома. Метеор и доктор вышли из машины. Доктор тщательно закрыл дверцу, спрятав ключи в карман. Они прошли через тёмные бесконечные гаражи. Врач бросил недокуренную сигарету и старательно затоптал её подошвой.
Во дворе повсюду валялись различные автомобильные принадлежности, бетонированная площадка для ремонта шасси свидетельствовала о солидности размещённого здесь предприятия. Пятна смазки вокруг, демонтированные машины без колёс, разобранные моторы, рабочие в засаленных комбинезонах и грязных спортивных рубашках, возившиеся возле машин, — всё это составляло картину, полную жизни, немного однообразную из-за преобладания серо-коричневых тонов.
К прибывшим подошёл блондин с пятнами смазки на давно не бритом лице, с приклеившейся в уголке рта сигаретой. Он обтирал тряпьём грязные руки.
— Добрый день, пан директор, — улыбнулся блондин Метеору, не выпуская изо рта недокуренную сигарету: он говорил с певучим провинциальным акцентом.
— Как дела, Пацюк? — дружески поздоровался Метеор. — Пан инженер есть?
— Да, есть, есть, — запел Пацюк. — Прошу, прошу.
Он отступил в сторону, давая им дорогу. Метеор с доктором направились в глубь гаража, и Метеор толкнул фанерную дверь с картонной табличкой, на которой чернела выведенная тушью надпись: «Контора». За фанерной дверью
Метеор пропустил вперёд врача.
— Привет, Алюсь, — по-приятельски приветствовал он лысого мужчину с длинным обвисшим лицом, который поднял из-за письменного стола бледные, бесцветные глаза и взглянул на вошедших.
— Привет! — холодно ответил, вставая, инженер Вильга.
— Позвольте представить, — непринуждённо жестикулировал Метеор. — Пан доктор Дзидзяшевский, пан инженер Вильга. Пан доктор интересуется хорошими машинами, — продолжал он.
— Это меня очень радует, — скупо усмехнулся Вильга. Доктор Дзидзяшевский ответил такой же усмешкой.
— Угм, — кашлянул он, подчёркивая этим своё присутствие и участие в разговоре, после чего стал с интересом разглядывать всё вокруг.
Комната была без окон, ярко освещённая лампочкой под матовым колпаком. Здесь стояли письменный и канцелярский столы, застланные потёртой зелёной бумагой; у стены размещался конторский сейф. Занавеска из красного сукна против двери скрывала, видимо, вход или нишу.
На фоне этого стандартного канцелярского помещения ярко выделялась большая коллекция серебряных и хрустальных кубков, снабжённых металлическими пластинками с длинными выгравированными надписями. Кубки стояли повсюду: на шкафу, на письменном столе, на полке с бухгалтерскими книгами.
— К делу, панове, к делу! — шутливо напомнил Метеор. — Доктор — старый скупердяй, но решился наконец ликвидировать свой бумажный лимузин и купить что-нибудь приличное. Алюсь, что у тебя там есть на полках?
— «Гумбер», модель 1954 года, с комплектом запасных частей, — безразлично ответил Вильга, без купеческого оживления и малейшего намёка на расхваливание своего товара.
— Осмотреть! — буркнул Метеору доктор.
Сразу было видно, что этот человек вылеплен из твёрдой глины с примесью толчёного кремня.
— Ну, Алюсь, — только Метеор и вносил в это дело что-то похожее на традиционный торговый дух. — Веди! Будем осматривать.
Они вышли из конторы и спустились по железной лестнице в гараж, где в углу темнел силуэт красивой обтекаемой машины. Вильга повернул выключатель, и по углам помещения загорелось несколько лампочек. В глазах доктора вспыхнула жадность. Он долго ходил вокруг оливкового кузова, который поблёскивал чудесным лаком, кое-где, правда, немного поцарапанным. Неожиданно он остановился возле Вильги и, не отрывая глаз от машины, спросил:
— Сколько?
— Шестьдесят, — ответил, закуривая, Вильга.
Доктор быстро вытащил свой портсигар и прикурил у Вильги.
— Даже недорого. Но не для меня.
— Почему же, почему? — встревоженно дёрнулся Метеор.
— Слишком хороша, — сухо ответил доктор.
Вильга понимающе улыбнулся.
— Можно сделать, — проинформировал он деловым тоном.
— Не понимаю, — сухо обронил доктор.
— Сейчас я объясню, пан доктор. — Метеор взял Дзидзящевского под руку. — Добавите ещё восемь, ну, скажем, хотя бы только пять тысяч и будете иметь машину-мечту, такую, как вам нужно.