Злой
Шрифт:
Меринос стал отступать в угол, где стоял столик с тяжёлым мраморным верхом и стул. Йонаш Дробняк сжался у стены, прячась за перепуганного насмерть Кудлатого. Меринос обеими руками поднял тяжёлый стул; своим вспотевшим лицом, посиневшим и распухшим от ударов, искажённым невероятным напряжением и усталостью, он напоминал сейчас циклопа Полифема, метавшего скалы.
И тут произошло что-то непонятное. Расстояние между ЗЛЫМ и Мериносом, державшим над головой стол, было не более пяти шагов; даже быстрый, как мысль, прыжок не помог бы уклониться от страшного
Раздался телефонный звонок. Застывший от испуга Дробняк опомнился, ловким ударом револьвера пригнул Кудлатого к земле и взял трубку.
— Алло! — бросил он сдавленным голосом.
— Кооператив «Торбинка»? — послышался в трубке женский голос.
— Да, — ответил Дробняк.
— Могу я попросить к телефону пана Мериноса?
— Боюсь, — ответил Йонаш Дробняк, — что сейчас это невозможно.
— Ничего, — проговорил женский голос с невозмутимым спокойствием, с какой-то тихой радостью, — я понимаю. Прошу не мешать ему, не беспокоить его. Только передайте, что я… решила ехать с ним. Он поймёт, о чём идёт речь.
Меланхолическая улыбка осветила лицо Дробняка Немного помолчав, он сказал:
— Хорошо. Передам.
— Спасибо, — вежливо ответил женский голос.
— Кто это был? — спросил ЗЛОЙ, тяжело дыша и вытирая со лба пот.
— Какая-то женщина, — устало ответил Дробняк.
— К этому негодяю? — заскрежетал зубами ЗЛОЙ; он нагнулся к Мериносу, вытащил его из угла и бросил головой вниз, в чемодан с золотом. — Сколько несправедливости, преступлений здесь, в этом богатстве! — злобно прошипел он. В его глазах снова вспыхнул гнев.
— Хватит, хватит, Новак! — отозвался сухой рассерженный голос. ЗЛОЙ и Дробняк посмотрели на щель в стене. Там стоял поручик Михал Дзярский, а за ним поблёскивали стволы милицейских автоматов.
— Вы же мне обещали, правда? — с укором бросил Дзярский. — Оказывается, вам нельзя доверять. Лучше за всем проследить самому.
ЗЛОЙ отпустил Мериноса и отошёл к стене. Быстрыми движениями стал поправлять одежду, пришедшую в беспорядок во время схватки.
— Вот это и есть Владек Бухович, — сказал он Дзярскому, указывая на Мериноса.
— А это гражданин Кудлатый, — добавил Йонаш Дробняк, кивнув в сторону грязной кучи тряпья, лежавшей возле стены; он вежливо, но с достоинством поклонился Дзярскому, слегка приподняв котелок.
— А вот и прославленный неуловимый пан в котелке, — удивлённо промолвил Дзярский, внимательно посмотрев на Дробняка. — Признаться, я давно мечтаю вас арестовать, потому что не терплю конкуренции. Хуже всего то, что у меня до сих пор не было повода это сделать. А теперь… О! — внезапно с удовлетворением воскликнул он, указывая пальцем на большой чёрный револьвер типа
— Нет, — с мягкой улыбкой ответил Йонаш Дробняк, — но это… — он спокойно поднял револьвер и прицелился прямо в грудь Дзярского, и тот инстинктивно отступил, — это театральный реквизит. Никто из него не сможет выстрелить, — довольно закончил Дробняк, открывая патронник и показывая, что там нет магазинной коробки, патронов и бойка.
ЭПИЛОГ
— Итак, — сделал вывод поручик Дзярский, — большинство уже арестовано. Лёва Зильберштейн, спортивный деятель, сам сдался милиции. Альберта Вильгу и Ежи Метеора нашли в одной из варшавских больниц. Мы ещё займёмся ими. Роберта Крушину арестовали благодаря Мериносу, который охотно выдаёт своих подчинённых и сообщников.
— Но вы же сказали, пан поручик, — заметил Юлиуш Калодонт, — что операция ещё продолжается?
— Да, — кивнул Дзярский, — мы ещё не всех арестовали. Например, Шаевского, шефа «гвардии» Мериноса. Меринос назвал нам фамилии, но этого мало. Точнее проинформировать нас о Шаевском мог бы Крушина, но он молчит, словно воды в рот набрал. Сознаётся, что был адъютантом Мериноса, и готов понести наказание за то, в чём принимал участие. Вот и всё.
— Почему же он не приходит? — вздохнула Марта, поглядывая на часы? — Почему опаздывает?
— И в самом деле, — нетерпеливо проговорил Калодонт, — что с ним случилось?
С улицы донёсся шум, похожий на пыхтение маленького старого локомотива, но никто не обратил на него внимания.
— Извините за опоздание, — отозвался через минуту голос, носовой, скрипучий, но с оттенком какой-то спокойной весёлости.
— Отпуск у меня уже закончился, и я был вынужден просить, чтобы отпустили с работы.
— Наконец-то, — первая откликнулась Марта. — Мы с нетерпением вас ждём.
— Да, — горячо подтвердил Гальский, — только вы можете нам объяснить некоторые вещи.
Дзярский недовольно взглянул на Гальского, но ничего не сказал.
— Мои дорогие, — сердечно обратился к собравшимся Дробняк, — это похоже на так называемый бенефис… Что вас интересует?
— Собственно, — сказал Колянко, — мы хотим знать всё.
— Хорошо, — кивнул Дробняк. — Расскажу. Началось всё с того, что мне предоставили двухмесячный отпуск. Месяц за прошлый год и месяц за этот. И я решил разыскать ЗЛОГО.
Все опустили головы, услышав это слово, будто до сих пор не решались его произнести.
— Я бросился его искать и попал на Кудлатого.
Все облегчённо вздохнули.
— Видите ли, мои дорогие, большой город всегда полон неожиданностей, тайных следов. Когда я шёл в отпуск, в Варшаве начиналась эпопея ЗЛОГО. Я не мог не заинтересоваться ею. Всё остальное — дело случая. Я расскажу сейчас то, чего не знает даже поручик Дзярский, — тут Йонаш Дробняк смущённо поклонился поручику. Потом закурил сигарету и заговорил: