Зловещий поцелуй

Роберт Блох и Генри Каттнер

ЗЛОВЕЩИЙ ПОЦЕЛУЙ

Зелёные встают из едкой зелени морской,

Где

в потонувших небесах безглазых гадов рой...

– Честертон, "Лепанто"

Предисловие Роберта М. Прайса

Этот рассказ, второй в неудавшейся серии с участием оккультного исследователя Майкла Ли, является сотрудничеством между Генри Каттнером и Робертом Блохом. Блох вспоминает, что "Чёрный поцелуй" был, в основном, его (Каттнера) идеей, в отличие от других усилий команды, которые были "разработаны изначально вместе или в ходе наших последовательных проектов". "Каттнер, как и в случае всех наших совместных работ, написал первый черновик, который я затем полностью переписал" (письмо Блоха к Роберту М. Прайсу, 25 января 1994).

Возникает вопрос касательно роли Майкла Ли в этом рассказе. В большей части рассказа он остаётся за кулисами, и представляется только доверенным лицом в форме непостижимого коллеги с Востока. Возможно, это было сделано с целью замаскировать тот факт, что Ли сыграл здесь почти такую же роль, что и в "Ужасе Салема", говоря почти то же самое в обоих рассказах, которые, в конце концов, были изданы последовательно в короткий промежуток времени. Как Блох использовал псевдоним "Тарлетон Фиске", а Каттнер - "Кейт Хаммонд", когда у них было два рассказа, намеченные для одного и того же номера журнала "Strange Stories", так же , возможно, что и Майкл Ли фактически задумывался как псевдоним!

Первая публикация: "Weird Tales", Июнь 1937.

1. Тварь в воде

Грэм Дин нервно раздавил свою сигарету под удивлённым взглядом доктора Хедвига.

– Я никогда не беспокоился об этом раньше, - сказал Дин.
– Эти сны так странно настойчивы. Они не являются обычными, случайными кошмарами. Они кажутся... знаю, что прозвучит смешно... запланированными.

– Запланированные сны? Вздор.
– Доктор Хедвиг насмешливо посмотрел на пациента.
– Вы, мистер Дин, художник, и естественно обладаете впечатлительным темпераментом. Этот дом в Сан-Педро является новым для вас, и вы говорите, что слышали дикие истории о нём. Такие сны бывают из-за воображения и переутомления.

Дин глянул в окно, нахмурив своё неестественно бледное лицо.

–  Надеюсь, что вы правы, - сказал он спокойно.
– Но я не стал бы выглядеть так из-за снов. Или

стал бы?

Художник жестом указал на огромные синие круги под своими молодыми глазами. На фоне рук его измождённые щёки выглядели бескровными и бледными.

– Это из-за переутомления, мистер Дин. Я знаю, что случилось с вами даже лучше, чем вы сами.

Седоволосый доктор взял листок, покрытый неразборчивыми заметками, и внимательно изучил его.

– Вы унаследовали этот дом в Сан-Педро несколько месяцев назад, верно? И вы в одиночку переехали в него, чтобы сделать некоторую работу?

– Да. Здесь на побережье есть некоторые замечательные места.
– На мгновение лицо Дина снова стало выглядеть как у юноши, словно энтузиазм разжёг огонь из пепла. Затем он продолжил рассказывать, беспокойно хмурясь.
– Но в последнее время я не способен рисовать, во всяком случае, не морские пейзажи, что очень странно. Мои эскизы больше не кажутся мне правильными. В них есть некое качество, которое я не вкладывал...

– Качество, говорите?

– Да, качество пагубности, если его можно так назвать. Оно неопределимо. Нечто за картиной, отнимает всю красоту. И я не перерабатывал в эти последние недели, доктор Хедвиг.

Доктор снова глянул на бумагу в своей руке.

– Ну, здесь я не согласен с вами. Вы можете не осознавать, куда тратите свои силы. Эти сны о море, которые, кажется, беспокоят вас, бессмысленны, за исключением того, что они могут указывать на нервное истощение.

– - Неправда.
– Дин внезапно поднялся с кресла. Его голос стал резким.
– Вот, что самое ужасное в этом деле. Сны не бессмысленны. Они кажутся совокупными; совокупными и запланированными. Каждую ночь они становятся всё более яркими, и я вижу всё больше этого зелёного, сияющего пространства под водой. Я становлюсь все ближе и ближе к тем чёрным теням, что плавают там, к тем теням, о которых я знаю, что они - не тени, а нечто похуже. Каждую ночь я вижу всё больше деталей. Это похоже на эскиз, который я бы набросал, постепенно добавляя всё новые и новые штрихи, до тех пор, пока...

Хедвиг пронзительно посмотрел на пациента. Он намекнул: - До тех пор, пока...

Но напряжённое лицо Дина уже расслабилось. Он спохватился как раз вовремя.
– Нет, доктор Хедвиг. Должно быть, вы правы. Это переутомление и нервозность, как вы говорите. Если бы я поверил в то, что мексиканцы рассказали мне о Морелии Годольфо... ну, я стал бы сумасшедшим и дураком.

– Кто такая Морелия Годольфо? Какая-то женщина, запугавшая вас глупыми историями?

Дин улыбнулся.
– Не нужно беспокоиться о Морелии. Она была моей пра-пра-пра-тётей. Она когда-то жила в доме в Сан-Педро, и думаю, что от неё и пошли эти легенды.

Хедвиг записал всё это на листке.
– Что ж, понятно, молодой человек! Вы услышали эти легенды; ваше воображение разбушевалось; вы стали видеть сны. Этот рецепт всё исправит.

–  Спасибо.

Дин взял листок, поднял шляпу со стола и направился к двери. В дверном проёме он остановился, криво улыбаясь.

– Но вы не совсем правы, думая, что мои сны вызваны услышанными легендами, доктор. Я начал видеть их ещё до того, как узнал историю этого дома.

И с этими словами он вышел из кабинета.