Злое счастье

Астахова Людмила Викторовна

Он выслал на горные перевалы разведчиков-наблюдателей, чьей задачей было предупредить момент, когда Эйген двинется на Приграничье, буквально наводнив склоны Лотримар своими воинами. Оставалось только ждать, терпеливо и сосредоточенно, со свойственным униэн тщанием.

Рыжий аккуратно обмакнул перо в чернила.

«… и если(слово зачеркнуто) когда начнется война, я очень прошу тебя оставить Алатт на Хефейда и отправиться в Лот-Алхави. Я уже отписал Тайгерну, и он с радостью примет тебя в качестве гостьи. Столица тебе непременно понравится. Очень рекомендую посетить…»

— написал он.

Когда-то его мать, благородная

леди Элану, необычайно гордилась почерком сына, твердым и каллиграфическим. Таким только стихи писать. О любви.

Лучший способ заполнить жуткий час, предшествующий восходу солнца, — это написать письмо прекрасной девушке, которая всё понимает.

…Темнее ночи последний час перед рассветом. Гаснут последние звезды, и мир надолго погружается в кромешный мрак. Говорят, в древности именно в это время драконьи жрецы приносили в жертву людей, чтобы утаить от Небесного Престола творимую жестокость. В Мор-Хъерике и без драконьих жрецов нашлось кому лить кровь на алтарь войны. И если суждено было бы снова возродиться драконам, то случилось бы это событие именно в ту памятную ночь. Но, видимо, богам так наскучили крылатые ящеры и прочие чудеса, что они обошлись исключительно силами смертных. Боги, они тоже чудят порой не по-детски.

Сэнхана оглушили, и только крепость стального шлема спасла его от смерти. Из носа у брата хлестала кровь, глаза заплыли сине-багровым отеком, только многолетняя закалка не позволяла ему отступить и удерживала на ногах. Но Сэнхан был на пределе сил. Мэй чувствовал брата, как самого себя, даже не поворачивая головы в его сторону. Как быстро устают руки, как слабеет зрение, как скрипят от напряжения сухожилия.

«Чудо! Нам нужно чудо!» — думал Мэй. — «Я готов отдать всё ради победы!»

— Ты слышишь меня, Лойс?! Я готов! Я не поскуплюсь и оплачу все счета, — пробормотал Рыжий.

И словно небеса в тот день были настежь распахнуты мольбам Мэйтианна'илли — быстрее всех остальных достиг Престола именно его отчаянный зов.

Время остановилось. Замерло. Распахнутые в крике рты; свирепые горящие ненавистью глаза; брызги крови, разлетающиеся веером от рубящего удара; последний вздох, выскальзывающий из мертвых уст; пар от внутренностей; стрела, повисшая в воздухе…

Она соткалась из океанского бриза и звездного света, из песни одинокого путника и вопля умирающего, из танца стрекоз над тихим озером и шороха дождевых капель. Она жадно заглянула прямо в душу Рыжему Мэю, прицениваясь к его талантам, взвешивая на чаше невидимых весов свою бесценную добычу. Неназываемая Подательница Чудес — ты ли это?

«Чего ты просишь, смертный муж из народа Рожденных-в-Сумерках?» — прогремело всеми громами Мира.

— Победы! Я хочу победить и спасти своих отца и брата!

«Ты уверен, что победа того стоит?»

— Уверен, — отчеканил Мэй.

«А если я скажу, что твой отец очень скоро умрет, так и не простив тебя? Ты согласишься?» — вкрадчиво мурлыкнула Неназываемая, искушая и вопрошая.

Но Рыжий не отступил:

— Мне нужна победа в Мор-Хъерике. Полная и окончательная.

Дело было не только в отце и брате. Мэй недаром считался лучшим из стратегов униэн, недаром барды слагали о нем песни и баллады, называя не иначе, как Воином. Он знал, что если сейчас униэн отступят, если сделают хоть шаг из долины, то очень скоро от Тир-Луниэна не останется камня на камне. Альмар опаздывает, возможно, с ним что-то

случилось, и ждать помощи неоткуда. Кто-то же должен задержать врага?

«А если я скажу, что цена будет высока, как никогда прежде? Ты пожертвуешь своим волшебным даром?»

— Да, — прошептал он.

«Талантом мастера?»

— Да.

Вышло несколько вызывающе. Еще истерики не хватало!

«Чувствами?»

— Да, да, да!

Боги никогда не даруют ничего просто так, без расплаты. Мэй знал это всегда.

«Хорошо! Твоя цена — твоя победа!»

Спасение пришло вместе с первым лучом солнца. «Серебряная» гвардия Альмара врезалась в спину дэй'ном, сметая Желтые Повязки к лойсу.

Мэй склонился к отцу, прислушиваясь к его неровному сердцебиению.

— Отступник… Мэй… — голос Финигаса был не громче обычного вздоха.

— Мы спасены, отец. Тир-Луниэн спасен.

Зеленые глаза князя Финигаса превратились в узкие провалы нестерпимой боли.

— Мэй, ты должен избавить Тир-Луниэн от Гваэхардов. Ты же мой сын… — горячечно шептал он. — Ты все еще мой сын…

— Я не стану предателем и узурпатором, — сказал Рыжий, словно отрезал.

— Отступник, лойсов вышкварок… — простонал Финигас, в изнеможении закрывая глаза. — Тебе придется, ибо я так хочу. И так будет…

Уже шагнув Палаты Воинов, уже пригубив от чаши забвения, умирающий князь сумел вымолвить слова прозрения, словно выпустил стрелу из фамильного лука.

— …ничего не закончится, пока ты не возьмешь платиновую корону из рук Альмара Гваэхарда…

Предсмертное прозрение сильнее любого колдовства, и даже боги пасуют перед его мощью. Отцова стрела попала точно в сердце Рыжего, прямиком в его мертвое сердце.

Наверное, больше сотни пар глаз видели, как Мэй тряс безвольное тело покойного князя за грудки и не своим голосом орал:

— За что?! Что я сделал тебе?!

Будто мог докричаться до дна смертельной бездны.

Кто-то же шепнул на ухо Альмару, что Рыжий собственными руками убил отца, лишившего его наследства?

Хелит в поисках сведений о волшебном наконечнике и Ридвен Ястребице облазила дворцовую библиотеку. Добро бы самостоятельно, но одной пары глаз ей показалось мало, и она взяла в союзники уже проявившую себя на авантюрной ниве троицу. Ранх подсаживал на плечах Бессет как самую легкую, та доставала книги из самых верхних ящиков. Поначалу девчонка отчаянно трусила, подозревая в каждом темном углу паучье гнездо (а так оно и было на самом деле). Но Хелит быстро отучила её от истошных визгов, вручив палку с намотанной на ней тряпкой для удаления паутины, а также пригрозив отлучить соплячку от поисков. Угроза ссылки к моддрон Гвирис в услужение подействовала лучше всякого заклинания. Заодно вычистили библиотеку от паучьего засилья и, пардон, кошачьих засохших какашек. Но ничего толкового не нашли. Мэй был прав — ни единого упоминания о Ридвен Ястребице, ни словечка. Будто и не жила на свете чернокосая хранительница колдовского артефакта, ныне лежащая в подземном склепе алаттского замка. На взгляд Хелит, что-то здесь было нечисто. Сам наконечник владетельница спрятала весьма хитроумно, припомнив старую мудрость о камне, потерянном среди камней. Оружие следует хранить среди другого оружия, и лучше всего — на самом видном месте. Частокол всевозможных колющих железок за спинкой её кресла в Парадной зале вполне для такой цели подходил.