Злодеи-чародеи
Шрифт:
– Да мало ли что сочинители напридумывают, – вставил Зыбин.
Они подошли к карете, уселись, и Марго продолжила:
– Но эта же история была описана одним итальянским новеллистом, Маттео Банделло, еще раньше Шекспира. И речи там не идет о колдовстве, как на Гаити, впрочем, в записках месье Медьери указано, будто и там вначале дают жертве некое зелье, а уж потом колдуют. Коли в разных странах, разделенных огромным океаном, знают такое средство, с помощью которого можно создать подобие смерти, почему же у нас это невозможно?
– В склепах, уважаемая, воздух есть, а в могиле его нет-с!
– Но на Гаити тоже
– Когда б такое зелье имелось, сударыня, о нем знали бы все! Ну, пусть не все, а избранные. И подобные случаи уже имели бы место в следственной практике.
– Вовсе не обязательно, – возразила Марго. – Если бы я не обратилась к вам за помощью – потому что я не верю в призраков, – вы бы не взялись за это дело, не так ли? И не раскопали бы могилы, не узнали бы, что Элизы там нет, а Загурский был убит буквально накануне раскопок. Данность сия подкрепила в вас уверенность, что совершаются именно преступления! Но нам неизвестно, с какой целью все это делается. Может, кто-то ставит эксперименты на людях?
– Хорош эксперимент: покойники приходят к себе в дом и грабят родственников, то бишь себя же!
– Вы правильно предположили, что состав зелья знают лишь избранные, а не разглашают тайну они потому, что обладание сим средством дает власть! Посудите сами: с помощью зелья не составит труда отомстить обидчику – и никто об этом не догадается. Можно убрать родственника – и получить наследство, или помочь кому-то за крупное вознаграждение – извести его соперников. Средство стоит того, чтобы держать его в тайне и владеть им одному, а не отдать всем на пользование! Кстати, и искусные мастера обычно тщательно охраняют свои секреты, чтобы оставаться единственными знатоками, иначе уменьшатся их гонорары. Доктора, виноделы, кулинары, ювелиры, даже крупные заводчики! А вы хотите, чтобы секрет адского зелья был всем известен?
Виссарион Фомич задумался: ведь то, в чем его с жаром убеждала графиня Ростовцева, в какой-то степени объясняет вчерашние находки в могилах. Не колдовство же, в самом деле, здесь замешано! Нет, колдовство – это на крайний случай, если уж ничего другого не останется. Тогда Виссарион Фомич признает: Сатана и покровительствует сим преступникам, а с ним полиции тягаться бессмысленно. Он решился рассказать Марго о вчерашних раскопках, потому что графиня Ростовцева оказывала ему множество неоценимых услуг, кстати, бескорыстно, а бескорыстие – вещь редкая. Зыбин постепенно привыкал к неугомонности ее сиятельства, к ее въедливости, временами он даже восторгался ею, но про себя, ведь женщину нельзя часто хвалить, сильно любить и баловать – таково было его глубочайшее убеждение.
– Еще трое?! – буквально вытаращилась на него Марго, потрясенная сей новостью до дна души. – И двое из этих троих… умерли в страшных мучениях, в могилах?! Только представьте себя на их месте… Это чудовищно! А… почему… почему их откопали – и не забрали?
– Отвечу, как сам то понимаю. Не скрою, меня крайне заинтересовало, что за фокус такой изобрели преступники, но, когда я понял, что нипочем не догадаюсь, я занялся расчетами. И вот что я получил: Загурский и Ростовцева попались в любовные сети, он раньше, она
– То есть сначала дать зелье другим людям, чтобы посмотреть, как оно подействует?
– Ну, пускай это будет зелье, пилюля, что уж вам угодно, – нехотя согласился с ней Зыбин. – Для этих целей вполне годятся те, за кого вступиться некому, чья смерть не станет заметной. Я послал Кирсанова к докторам, выяснить, случались ли похожие смерти без особых признаков тяжкой болезни у нас в городе. Результат: Загурский с вашей родственницей – не первые жертвы.
– Значит, несчастных из богадельни опоили и, когда достали их из могил, убили?..
– Откопать – откопали, но их не убивали. Они были мертвы-с, потому их обратно закопали. Одна мещанка Сомова оказалась жива, поскольку ее трупа мы не обнаружили в гробу. Стало быть, ее и забрали.
Неожиданно он замолчал и нахмурился, а это означало: что-то не клеится в его расчетах… Вскоре Виссарион Фомич подтвердил догадку Марго:
– Только не возьму в толк, отчего Сомова не побежала в полицию опосля своего воскрешения? Ну да ладно, это мы выясним позже. Далее, сударыня: опосля Рождества умирает Загурский, проживавший за десять верст от города.
– Проживавший за десять… А что это означает?
– Что и Загурский в эксперимент попал, как мне видится, – не он цель преступников.
– А Элиза тоже попала в эксперимент?!
– Не могу знать, Маргарита Аристарховна.
К его радости, ее сиятельство закрыли-с ротик, дав возможность Виссариону Фомичу чуток вздремнуть, и он приятно расслабился, прикрыл отяжелевшие веки. Ночь получилась исключительно волнительной, оттого и после посещения кладбища он долго не мог заснуть – мысли мешали. Бессонница – не самое лучшее время для размышлений, ибо работа ума не способствует полнокровному отдыху, а без отдыха человек недееспособен. Сквозь дрему Зыбин услышал тихий голосок графинюшки:
– И все же другого средства быть не может…
– Вы про зелье? – сонно пробормотал Виссарион Фомич. – Оно так, но не исключено, что и не так. Вон, наука… все вперед скачет… Так скачет… что к бедам прискачет…
– Тогда это – новое изобретение, которое некий ученый испытывает на людях!
Зыбин не ответил: его победила, сморила дрема.
Гаврила Платонович встретил Марго, начальника следственных дел с невыспавшимся лицом и неизвестного молодого мужчину (Зыбин с графиней столкнулись с Медьери у входа в дом князя) с возмущением:
– А полиция кстати пожаловала! Это ж что, господа, творится в нашем городе?! В людей стреляют! Не по закоулкам, а прямо на улицах стреляют! Куда смотрит полиция, позвольте спросить вас?! Где она вечерами болтается? Когда б не тот сморчок, доставивший Викт'oра домой еще с двумя другими сморчками, то кровью истек бы племянник мой!
Зыбин только хрюкнул, окончательно проснувшись, но Марго поспешила замять бестактность князя:
– Крестный, позволю себе заметить вам, что те сморчки, как вы выразились, как раз и служат в полиции. Что Викт'oр?