Злоба

Гвинн Джон

Верадис скорчила кислую гримасу и шаркнула носком ботинка по каменному полу.

– Пойдем, - сказал Крелис, нахмурив черные кустистые брови. Он наклонился в седле и заговорил тише: ‘В этом есть своя ценность. Это сделает тебя лучшим человеком.- Он выпрямился, широко раскинув руки.
– Посмотри, что он сделал для меня.’

– Хм’ - буркнул Верадис, не в силах сдержать улыбку, искривившую уголки его рта.

– Вот так-то лучше, - усмехнулся Крелис. Позади них поднимались воины Крелиса. Солнце стояло высоко в небе, уже перевалило за полдень, в конюшне кипела жизнь. Лошадь Крелиса беспокойно

приплясывала.

‘Я бы задержался подольше, чтобы посмотреть, что это за отряд, к которому ты присоединишься, но мне нужно вернуться к отцу. А так я доберусь до бухты только через десять ночей.- Он подмигнул Верадису. ‘Мы встретимся снова достаточно скоро. А до тех пор проводи здесь как можно больше времени.’

Верадис отступила назад, когда Крелис развернул своего коня в плотный круг и поскакал прочь, его воины следовали за ним по пятам. Стук копыт по булыжной мостовой повис в воздухе.

Молодой воин постоял там некоторое время, затем повернулся и вошел в большой Конюшенный блок, пройдя вдоль ряда стойл, пока не нашел своего серого. Когда он вошел в стойло, лошадь заржала и ткнулась в него носом. Верадис отыскал щетку и гребень с железными зубьями, начал чистить лошадь, хотя быстрый взгляд подсказал ему, что конюхи уже позаботились о нем. Несмотря ни на что, он продолжал, находя покой, утешение в этом процессе, теряя счет времени.

– С тобой все в порядке, парень?- сказал голос позади него. Он обернулся и увидел человека, который смотрел на него из-за перегородки, конюха, который устроил их лошадей, когда они приехали.

‘Да. Я здоров, - ответил он. ‘Просто . . .- он пожал плечами, не зная, что сказать.

– Не бойся, парень, твой серый здесь в надежных руках. Я-Валин.’

– Верадис.’

‘Я видел, как уходил твой брат. Хороший человек.’

‘Так оно и есть, - ответила Верадис, не доверяя своему голосу.

‘Я хорошо помню его пребывание у нас. Когда он уходил, его хватились сразу несколько девушек, если я правильно помню.- Он ухмыльнулся. ‘Я слышал, ты присоединишься к отряду Натаира.’

– Угу’ - буркнула Верадис.
– Я польщен, - добавил он, чувствуя, что должен это сделать, хотя сейчас ему было очень одиноко.

Конюх долго смотрел на него. ‘Я как раз собираюсь поужинать. Я часто сижу на внешней стене. Это довольно красивый вид – не хочешь ли присоединиться ко мне?’

– Вечерняя трапеза?- Но, - сказала Верадис . . .- В животе у него вдруг заурчало.

– Закат не за горами, парень. Ты здесь уже довольно долго.’

Верадис поднял бровь, его живот снова заурчал. ‘Я с удовольствием присоединюсь к вам, - сказал он.

Вэлин повел его в пиршественный зал, где они быстро наполнили тарелки хлебом, сыром и ломтями горячего мяса, прихватив с собой кувшин вина. Поднявшись по широкой черной лестнице, они нашли место на стене зубчатой стены.

Джеролин сидел на пологом холме, откуда открывался вид на широкую равнину и озеро, и рыбацкие лодки усеивали его мерцающую поверхность. Верадис посмотрела на восток, следя за изгибавшейся вдалеке линией реки, ища взглядом Крелиса, но тот уже давно исчез. К северу и Западу выступали пики Агул, зазубренные и с белыми вершинами, ярко светящиеся в лучах заходящего солнца.

Некоторое время они сидели молча, глядя, как

солнце опускается за горы, а потом Валин заговорил, рассказывая истории об Аквиле и крепости. В ответ Верадис рассказал о своем доме, отце и братьях, а также о жизни в Рипе, крепости на берегу залива.

‘У вас есть жена, дети?- Внезапно спросила Верадис. Вэлин долго молчал.

‘Когда-то у меня были жена и сын, - наконец сказал он. ‘Теперь я чувствую себя как в другой жизни. Они умерли. Вин Талуны совершили набег на крепость много лет назад. Вы, вероятно, слышали эту историю, хотя в то время вы цеплялись бы за юбки своей матери.’

Верадис кашлянул. Он никогда не цеплялся за юбки своей матери; она умерла, рожая его. Он моргнул, быстро прогоняя эту мысль. ‘Я слышал об этом, - сказал он. ‘В те дни они были смелее.’

Вэлин внезапно вскочил на ноги и уставился на равнину внизу.

‘Что случилось?- спросила Верадис, подходя и становясь рядом с ним, проследив за взглядом конюха, устремленным на зубчатую стену. К крепости приближался одинокий всадник на большом сером в яблоках коне. С такого расстояния Верадис мало что мог разглядеть, кроме того, что конь всадника двигался с редкой элегантностью.

Вэлин провел рукой по глазам. Некоторое время он стоял молча, наблюдая, как всадник приближается к крепости.

‘Ты его знаешь?- Спросила Верадис.

‘Да, - пробормотал Вэлин. Его зовут Мейкал. Он советник нашего Короля, и в последний раз я видел его в ту ночь, когда погибли моя жена и сын.’

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

КОРБАН

– О нет, - пробормотал Дат, когда оба мальчика поднялись на ноги.

Группа парней наблюдала за ними. Во главе их стоял Вонн. Он был сыном Эвниса, который был советником короля, и поэтому считал себя довольно важным в Дан-Карреге и его окрестностях. Он был на несколько лет старше Корбана, недавно прошел испытание воином и просидел Долгую Ночь, превратившись из мальчика в мужчину. Судя по всему, он был исключительным фехтовальщиком.

Вперед вышел еще один парень, высокий и светловолосый.
– Ну и что?- повторил он. ‘Что ты делаешь?’

Только не Раф, подумал Корбан. Раф был частью холда Эвниса, примерно на год старше Корбана, сына Хельфаха-охотника. Он был жестоким, хвастливым и тем, кого Корбан старался избегать.

– Ничего, Раф, - ответил Корбан.

‘По-моему, ничего особенного. Раф сделал еще один шаг вперед.
– Похоже, вы вдвоем хорошо проводили время, валяясь в грязи.- Кое-кто из его товарищей захихикал. ‘Что у тебя там?’

– Тренируемся с мечами, - ответил Дат. ‘Мы только что видели, как дрался Талл, ты его видел? . .?’

Раф поднял руку. ‘Я вижу его каждый день на Рябиновом поле, - сказал он, - где настоящие воины пользуются настоящими мечами, а не палками.’

‘Мы скоро будем там, - выпалил Корбан.
– Мои четырнадцатые именины - это Орлиная Луна, а у Дата-вскоре после нее. Кроме того, ты используешь тренировочные мечи на Рябиновом поле, сказал мне мой отец . . .- он замолчал, поняв, что все взгляды устремлены на него.