Зло сгущается
Шрифт:
– Эти ремни придумал садист, да, Мистериозо?
Я вежливо улыбнулся в ответ. Пелл включил двигатель, и мы тронулись. Ища, куда бы приткнуть пистолет, я открыл отделение для перчаток. Панель скользнула вниз, и за ней обнаружился тщательно подобранный набор косметики. Одновременно противосолнечный фильтр с моей стороны ушел в сторону, и на мгновение меня ослепили сдвоенные фонари по обеим сторонам зеркала.
– Это заводской стандарт или по спецзаказу?
– Стандарт. До того как «Ревлон» купил компанию, справа сверху действительно был перчаточный ящик.
Знаете шутку? Пора
– Драк-Сити?
– В девяностых годах компания чокнутых ведьмочек-хиппи и панк-вампиров решила обосноваться в Скоттсдэйле и стала разрастаться. Из-за них "самый западный из западных городов" превратился в кусочек Трансильвании. Они отбеливают себе кожу и вставляют клыки.
Еще там есть какие-то свихнувшиеся христиане, которые провозглашают, что Иисус воскрес из мертвых потому, что был вампиром – ну, знаете: "Он пролил кровь за нас и теперь хочет, чтобы мы ее вернули", – что-то в этом роде.
– Понятно, – сказал я, хотя ничего не понял. Но даже не имея представления, кто я такой, я точно знал, что у меня нет ничего общего с тем миром, который описывал Пелл. – Послушайте, мне кое-что нужно. Подходящая обувь, наплечная кобура, несколько запасных магазинов для «крайта» и пуленепробиваемый жилет.
Как вы думаете, Койот на это раскошелится?
– Вы хотите разыскать свою личность, или собираетесь на войну?
– Может статься, и то и другое, приятель. Готовы ли вы мне помочь?
Пелл не ответил, и я, откинувшись на мягком сиденье, принялся рассматривать проплывающий мимо город. Вверху проносились стыки солнечных панелей. Они шли точно над серединой улицы, и я подумал, что в этом есть смысл, если, как говорил Рок, панели могли наклоняться, чтобы сбросить воду и мусор. Здания по пути попадались разные – от ветхих развалюх до высоченных многоквартирных домов. Перекрестки были отмечены торговыми рядами и магазинами, а иногда целый квартал занимал огромный открытый рынок.
В этом краю постоянной ночи все цвета были приглушенными, если они вообще были. Кое-где мигали яркие неоновые вывески, зазывая посетителей в бар или видеосалон, но душный воздух, казалось, высасывал из огней жизнь. – Проезжая по городу в пелловской «элите», я вновь почувствовал себя тараканом, торопливо бегущим через кухню в страхе, что вот-вот кто-то войдет, включит свет и раздавит его.
– Неужели в городе удалось набрать столько голосов, чтобы накрыть его этой штукой?
Пелл принужденно пожал плечами, и я сразу решил, что любое его объяснение будет наполовину выдумкой.
– В конце восьмидесятых городской совет Феникса проиграл несколько референдумов. Поняв, что таким путем ничего не добьешься, они с помощью ФБР заставили Агентство по охране окружающей среды предъявить городу иск, поскольку с истощением озонового слоя участились заболевания раком кожи. Потом они устроили небольшой саботаж на атомной станции Пало-Верде, а ответственность за него свалили на экотеррористическую группу,
– Невероятно. – Разговаривая, я заметил, что в некоторых местах футах в сорока над нами проходит параллельная дорожная сеть. – А зачем было дублировать дороги?
– В Фениксе невозможно зарыться в землю, потому что грунт спекся в камень. Верхние дороги соединяют между собой некоторые башни, но ими имеют право пользоваться только законтрактованные работники. Видите, у них нет въездов, и все они идут по прямой?
– Да.
– Поэтому обычные путешественники не могут туда попасть. Войти и выйти можно только в корпвиллах, вроде «Лорики» или "Ханивел и Кох". Или из Центра, если нам суждено когда-нибудь увидеть его изнутри.
Попытки Рока включить меня в число "своих парней" мне не понравились – и не понравились нотки горечи в его голосе, когда он упомянул о Центре. Я не знал, кто или что я такое, но знал точно, что я не из таких, как он. И все же я мог понять, почему Койот счел его полезным. У этого человека было открытое лицо, за которым прятался коварный ум. Пелл ясно видел, что не произвел на меня приятного впечатления, и пытался это изменить. Хотя со мной у него ничего не вышло, посреднику между различными группами эта способность к мимикрии была, без сомнения, необходима.
Рок завел автомобиль на стоянку и посигналил. Дверь гаража в стене большого склада отворилась, но ровно настолько, чтобы протиснулась его «элита». Нажатием кнопки на приборном щитке Рок убрал антенну и подал машину вперед.
– Там, внутри, следите за собой. Эти свихнувшиеся неонацисты – паршивый народ, но дело свое знают, Будьте осторожны, в этих выбеленных башках чувства юмора – ни капли. – Он нахмурился. – Знаете, лучше бы у меня был "бенц".
"Элита" вкатилась в неосвещенный склад, а у меня зачесались ладони. Дверь за нами закрылась, и внезапно вспыхнули две дюжины дуговых ламп. На мгновение я ослеп, а прищурившись, увидел, что Пелл надевает зеркальные солнечные очки.
Ладно, Рок, раз тут идет такая игра, поиграем…
Рок открыл свою дверцу и выбрался наружу. Я последовал его примеру, двигаясь медленно и спокойно, что бы тем, кто смотрел на нас, стало видно, что я безоружен и почти ослеплен. Широко раскинув руки, Рок приветствовал коротышку с длинными светлыми волосами. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине.
– Генрих, сын эльзасской сучки, ты отлично выглядишь!
Генрих, который выглядел не здоровее альбиноса, работающего на грибной ферме, широко оскалился.