Зло сгущается
Шрифт:
Человек за конторкой улыбнулся нам и на первый взгляд показался мне обыкновенным парнем, пока я не заметил подкладку из фольги на его бейсболке с надписью "Смотри, Седона, я это сделал".
– Приветствую вас. Не встречались ли мы в наших. прошлых жизнях при дворе Елизаветы, королевы-девственницы?
Я улыбнулся ему в ответ:
– Не знаю, друг мой. Моему отцу идет седьмой десяток, и он скоро выйдет в отставку. Мы хотели бы поинтересоваться, не могли бы вы дать нам какие-нибудь сведения об интернатах
Мы хотим забрать его из Феникса и привезти сюда.
– Город в Озере. – Человек поскреб свою кепочку, и я заметил у него на груди карточку с именем: "Рамзес".
– Это интернат для отставников?
– Нет, так мы называем Феникс. – Рамзес нагнулся и застучал по клавиатуре компьютера, потом бросил взгляд на старый телевизор, приспособленный вместо монитора, двинул его в бок и уставился на экран. – Есть ли у вашего отца членство какой-нибудь группы?
Я покачал головой:
– Членство?
– Масоны? Иллюминаты? Церковь Огненного Просвещения Вождя Пробитананда Белое Перо?
– Нет, боюсь, что нет.
Рамзес с шипением втянул в себя воздух и снова набросился на клавиатуру. Наконец он ударил по клавише ввода и взглянул на меня.
– Поиск займет некоторое время, но я бы не возлагал на него особых надежд.
– Почему же?
Он улыбнулся сочувственно – насколько мог.
– Большинство зданий в этих местах принадлежат различным фондам, церквям, ассоциациям, сетям и межзвездным союзам, которые пришли в Седону ради силы, сосредоточенной здесь. Вряд ли удастся подыскать что-то человеку без членства. – Компьютер запищал, и он с удивлением уставился на экран. – Во имя Богини!
Этот вопль вызвал во мне интерес.
– Да?
– Как странно… Должно быть, Мари ввела на прошлой неделе… – Рамзес широко улыбнулся. – Вам повезло, мистер… нет, не говорите, я медиум…
– Кейн, – сказал я.
– Лэйн, конечно. Ну, мистер Лэйн, Ранчо Скрипичника, возможно, именно то, что вам нужно.
– Извините, меня зовут Кейн. Как вы назвали это место?
– Ранчо Скрипичника. Это интернат для высокопоставленных отставников. Его открыли месяца два назад, но в контакт с нами вошли только сейчас. Здесь написано – "Мы рады забавам". Проедете из города примерно четыре мили по Фон Фалькенберг-роуд, а там увидите.
Я кивнул:
– Спасибо, Рамзес, вы очень мне помогли.
– Вы наш желанный гость, сэр. Если вам и миссис Мак-Лайн захочется еще раз встретиться с нами, мы будем рады вас принять.
Мы с Марит поспешно ретировались к «роверу». Отпирая автоматические замки на дверцах, она покачала головой:
– Тебе не кажется, что все получилось подозрительно удачно?
– Если вон те облака будут продолжать двигаться с такой скоростью, то нет.
– Это Аризона, к твоему сведению. Если погода тебе не понравилась, подожди минутку, и она переменится.
На
– Что это?
– Пыльная буря. Кстати, может оказаться опасной.
Я вытащил солнечные очки "Серенгети вермильонз" и надел их. Обычно цветные линзы отфильтровывают свет так, что позволяют неплохо различать детали в тумане или в пыли, но это был не тот случай. Куда бы ни упал мой взгляд, он словно упирался в стену.
– Поедем или переждем в городе? – Марит повернула ключ зажигания, и мотор заурчал.
– Как скажешь. Ты за рулем.
Она взглянула на карту и усмехнулась по-волчьи.
– Едем.
Я пристегнул привязные ремни. Мы двинулись по извилистой главной улице и на другом конце города увидели поворот на Фон Фалькенберг-роуд. То и дело сверяясь с картой, мы свернули с шоссе номер 197 на проселок, проходивший через небольшой каньон, и за облаком пыли от колес скрылся город и настигающая нас буря.
Мы миновали особенно крутой поворот, и вдруг тьма сгустилась над нами, словно мы снова оказались в Затмении. Ветер ревел как раненый бык, и песок шипел, стегая «рейндж-ровер». Гравий и камни забарабанили по автомобилю, и пыльная буря обрушилась на нас с полной силой. Марит немедля включила фары, и два световых конуса вонзились в бурую мглу, но почти сразу раздался резкий треск, и левая фара погасла.
Огромное перекати-поле пронеслось сквозь единственный луч света и ударилось о ветровое стекло. Марит вскрикнула и крепче вцепилась в руль.
– Я ее потеряла! Дорогу! Она пропала!
На одну тошнотворную, мучительную секунду движение «ровера» вновь стало плавным, словно мы возвращались в Феникс по автостраде номер 17. Потом сила тяжести вновь притянула его к земле, и мы помчались наугад в темноту.
Глава 18
Очнуться в смятом и разбитом «рейндж-ровере», чувствуя, как пыльная буря хлещет тебя по глазам, – ощущение не из приятных. А еще неприятнее обнаружить, что острый запах, который привел тебя в чувство, – это запах бензина из пробитого бензобака.
Повиснув на привязных ремнях, я помотал головой, чтобы прояснилось в мозгах, но в результате она только еще сильнее заболела.
Я поднял левую руку ко лбу, и мои пальцы стали красными от крови. Повернув зеркальце заднего вида, я увидел, что она сочится из здоровенной ссадины и стекает к правому виску. Из этого я сделал единственно верный вывод: машина лежит на боку.
– Хорошо, что жив остался. – Я ударил по кнопке разъединения ремней и грохнулся вниз, ударившись о приборную доску. Колени заныли, в голове застучало.