Зимних Дел Мастер
Шрифт:
— Какие прекрасные у тя устремления, — сказал Роб, — Но вишь ли, у нас тут мальца работенка есть. Эх, кривенс, вот что случается, когда за местом не присматривают и мары всем заправлять починают.
На тропинке лежала большая куча костей. Кости явно принадлежали животному, а сгнившие ошейники и куски заржавелых цепей подсказывали какому.
— Три большие собаки? — спросил Роланд.
— Одна дюже здоровая собака с тремя главами, — ответил Роб Всякограб. — Оченно популярна в Подмирье энта порода. Может вырвать глотку. Сразу в
Перед ними на тропинке стояло нечто, что вполне могло быть демоном. У него было отвратительное лицо и столько клыков, что кое-какие из них наверняка были лишь данью моде. Еще у него были крылья, неспособные поднять его в воздух. Демон где-то нашел осколок зеркала и каждые несколько секунд кидал в него беглый взгляд и вздрагивал.
— Мистер Всякограб, — сказал Роланд. — Есть здесь что-нибудь, что я смогу убить этим мечом?
— Ах нет. Убить не сможешь, — ответил Роб Всякограб. — Уж не мару. Энто ведь не магичный меч, вишь ли.
— Тогда зачем же я тащу его с собой?
— Потому как ты Герой. Кто-нить слыхивал о Герое без меча?
Роланд выхватил меч из ножен. Он был тяжелым и совсем не походил на стремительно взлетающее серебряное лезвие, что он так часто воображал перед зеркалом. Он скорее походил на железную дубинку с заостренными краями.
Роланд ухватил его двумя руками и с трудом закинул его в середину медленно текущей, темной реки.
Не успело лезвие коснуться поверхности, как из воды поднялась бледная рука и поймала его. Рука пару раз махнула мечом и затем исчезла с ним под водой.
— Так и должно было быть? — спросил Роланд.
— Что ты меч запульнешь? — воскликнул Роб. — Нет! Не должон ты был справный меч запулять в водицу!
— Нет, я про руку. — сказал Роланд. — Она вдруг…
— А, они временами появляются. — Роб Всякограб махнул рукой, как будто подводные хвататели мечей были повседневным явлением. — Но у тя теперь оружия нету!
— Но вы сами сказали, что меч не опасен для мары!
— Айе, но это как поглядать, вишь ли! — сказал Роб и заспешил вперед.
— Но ведь без меча я буду еще более геройским героем, верно? — спросил Роланд. Остальные фиглы рысцой следовали за ним.
— Текни-чески, айе. — неохотно ответил Роб Всякограб, — Но мабудь и более мертвым.
— К тому же, у меня есть План. — сказал Роланд.
— У тя есть План? — спросил Роб.
— Да, то есть айе.
— Накорябанный на бумажке?
— Я только подумал… — Роланд остановился. Зыбкие тени расступились и перед ними оказалась большая пещера.
В центре пещеры находилась большая каменная плита, окруженная тусклым желтым свечением.
— Вот мы и пришли. — сказал Роб Всякограб. — Хорошо прогулялись, айе?
Роланд
— Я вижу… там кто-то лежит. — сказал он.
— Это сама Лето. — ответил Роб. — С ней ухо востро надо держать.
— Востро?
— Ну… осторожно. — услужливо объяснил Роб. — С богинями могет быть чуток мудрено. Они дюже метафорические создания.
— А не могли бы мы просто… схватить ее и побежать? — предложил Роланд.
— Ох, айе, к энтому все и идет, — сказал Роб. — Но сначала, мистер, ты должен ее поцеловать. У тя с этим как, все в порядке?
Роланд немного напрягся, но ответил. — Да… эээ, нормально.
— Дамочки обычно энтого и ждут. — продолжал Роб.
— И затем мы кинемся бежать? — с надеждой спросил Роланд.
— Айе, потому как именно тут-то мары и попытаются нас остановить. Не нравится им, когда люди бегут отседова. Ну давай же, хлопец.
У меня есть План, думал Роланд, приближаясь к плите. И я буду усиленно думать о нем, а не о том, что я иду через толпу контурных чудовищ, которых можно увидеть лишь с закрытыми глазами, и не о том, что мои глаза уже слезятся. Все, что я воображаю для них является явью, так?
Я сейчас моргну, я сейчас моргну, я сейчас…
… моргну. Они появились перед ним лишь на мгновение, но ему не сразу удалось унять дрожь. Мары были повсюду и каждая ощеренная зубами пасть смотрела на него. Не должно быть такого, чтобы зубы могли смотреть на тебя.
Он рванулся вперед и взглянул на фигуру, лежащую в желтом свечении. Его глаза слезились от усилий, которые он прилагал, чтобы не моргнуть. Это была женщина, она ровно дышала во сне и она выглядела как Тиффани Болит.
С вершины ледяного дворца Тиффани открывался вид на многие мили вокруг и везде, куда ни погляди, лежал снег. Только на Мелу зеленело. Мел был зеленым островом посреди снега.
— Видишь, я всему научился. — сказал Зимовой. — Мел твой. Поэтому там наступит лето и ты будешь счастлива. Ты станешь моей невестой и я буду счастлив. И всё будет хорошо. Счастье, это когда все по правилам. Теперь я человек и я в этом разбираюсь.
Не вопи, не кричи, сказал Третий Помысел. Но и не молчи, как убитая.
— О… я вижу. — ответила она. — И во всем остальном мире будет зима?
— Нет, в некоторые широты моему морозу не добраться. — ответил Зимовой. — Но в горах, на равнинах вплоть до круглого моря… да.
— Миллионы людей умрут!
— Но только один раз. Вот в чем вся прелесть. И смертей больше не будет.
И Тиффани увидела этот мир воочию, как на Страшденственской открытке: птиц, примерзших к своим веточкам; лошадей и коров, неподвижно стоящих в полях; обледенелую траву, острую, как кинжалы; мертвые трубы каминов. Мир, сверкающий, как мишура, мир без смерти, потому что умирать больше нечему.