Зимних Дел Мастер
Шрифт:
— Это хорошо. — ответила она.
— Но многие утонули, — продолжала женщина. — Они столкнулись с айсбергом в тумане. По их словам, это была огромная женщина изо льда. Представялете?
— По моему, они слишком долго пробыли в море, вот им везде женщины и мерещятся. — ответил мужчина и рассмеялся. Женщина кинула на него Взгляд.
— Он не написал, на кого… — не была ли она похожа на кого-то знакомого? — спросила Тиффани, старательно равнодушным тоном.
— Это зависит от того, куда
— Прочисть мозги! — ткнула его пальцем в грудь женщина.
— Эээ, нет, мисс. — потупился мужчина, — Он только написал, что ее голова была покрыта… пометом чаек, мисс.
Тиффани постаралась скрыть облегчение. Она оглядела трепещущие клочки бумаги на могиле и перевела взгляд на женщину, пытающуюся спрятать за спиной что-то, что вполне могло оказаться очередной просьбой.
— И вы во все это верите, миссис Картер?
Женщина неожиданно засуетилась. — Ох, нет, мисс, конечно же нет. Но это только… ну вы понимаете…
Тебе так спокойнее, подумала Тиффани. Когда сделано все, что можно было сделать, у вас остается последняя надежда. И кто знает, а вдруг да поможет. Да. Я то понимаю. Это…
Ее рука чесалась. И тут она осознала, что рука чешется уже давно.
— О, да? — прошептала она. — Ты посмел?
— Что с вами, мисс? — спросил мужчина. Тиффани не обратила на него внимания. К ним приближался всадник. За ним, как плащ, тянулся вихрь снега — плотный, как пелена и беззвучный, как проклятие.
Не отрывая от него глаз, Тиффани сунула руку в карман и стиснула крошечный Рог Изобилия. Ха!
Она пошла вперед.
Поравнявшись со старым коттеджем, Зимовой спешился.
Тиффани остановилась в двадцати шагах от него, сердце у нее колотилось.
— Моя госпожа, — сказал Зимовой и поклонился.
Он выглядел… приятнее и взрослее.
— Имей в виду! У меня есть Корнукопия и не побоюсь ее применить! — сказала Тиффани. Но она медлила. Он выглядел почти как человек, за исключением странной, приклеенной к губам улыбки. — Как ты меня нашел? — спросила она.
— Я научился, ради тебя. — ответил Зимовой. — Я научился, как искать. Я человек!
Нежели? Но рот у него неправильный, сказал Третий помысел. Он внутри бледный, как снег. Это не юноша перед тобой. Он только думает, что он юноша.
Одну тыкву и побольше, настаивал Второй Помысел, к зиме они становятся такими твердыми. Пристрели его!
Но сама Тиффани, та, что снаружи, та, что могла чувствовать кожей дыхание ветра, подумала: Не могу я так поступить! Он ничего плохого не делает, только стоит и разговаривает со мной. Это я во всем виновата!
Он хочет, чтобы зима никогда не кончалась, сказал Третий Помысел. Все умрут, все, кого ты знаешь!
Она была уверена, что Зимовой мог
Лето убивает зиму, твердил Третий помысел. Так заведено!
Убивает, но по другому, подумала Тиффани. Я знаю, что все происходит по другому! Не так. Это не та… история. Короля зимы нельзя убивать тыквой!
Зимовой очень внимательно наблюдал за ней. Тысячи снежинок-Тиффани кружились за ним.
— Мы закончим Танец? — спросил он — Я человек, так же как и ты! — он протянул руку.
— Ты знаешь, как быть человеком? — сказала Тиффани.
— Да! Это очень просто! Железа, чтобы сделать гвоздь! — с готовностью ответил Зимовой. Он просиял, как будто ему удался сложный трюк. — И настало время для Танца…
Он шагнул вперед. Тиффани отступила.
Если ты согласишься на танец, предупредил ее Третий Помысел, придет конец всему. Можешь верить в себя и свою звезду, но тем большим штукам, что сверкают в небе за тысячи миль отсюда, им без разницы над чем сверкать, хоть и над вечными снегами.
— Я… не готова. — чуть слышно ответила Тиффани.
— Но время идет. — сказал Зимовой. — Я человек, я об этом знаю. Разве ты не богиня в человеческой форме?
Глаза впились в нее.
Нет, я не богиня, думала она. Я всегда буду только… Тиффани Болит.
Зимовой приближался, протягивая руку.
— Время Танцевать, госпожа. Время закончить Танец.
Мысли улетучивались. Глаза Зимового не оставили в голове Тиффани ничего, кроме ослепительной белизны, чистой, как свежевыпавший снег.
Аааайййййййййяяяяяяя!
Дверь коттеджа мисс Тенеты распахнулась и… что-то выскочило и заковыляло к ним сквозь сугробы.
Это была ведьма. Ошибки быть не могло. На ней — возможно, это была она, но бывают настолько жуткие создания, что и думать не стоит, как к ним обратиться в письмах — была шляпа с таким длинным и острым концом, что он вился кольцами, как змея. Шляпа была надета поверх свисающих прядей спутанных, засаленных волос, которые обрамляли лицо из ночного кошмара. Оно было зеленого цвета, так же, как и руки с черными когтями.
Тиффани уставилась на нее. Зимовой уставился на нее. Люди уставились на нее.
Жутко завывая, согбенное создание подковыляло поближе, демонстрируя детали — коричневые зубы и бородавки. Бородавок было очень много. Даже на бородавках были свои бородавки.
Аннаграмма заказала все. Часть Тиффани еле удерживалась от смеха, даже в такую минуту, но тут Зимовой схватил ее за руку…
… А ведьма ухватила его за плечо.
— А ну не трожь! Не смей! Я — ведьма, понял!
Голос Аннаграммы всегда резал уши, но когда она выходила из себя, то в нем появлялись такие взвизги, что у вас просто голова лопалась.