Зимнее солнце

Ольховская Влада

– Это какое-то недоразумение…

– Даже не начинай. Я знаю, кто ты такой. Ты знаешь, кто я. Не нужно уходить в пустую болтовню.

– Ну, попытаться стоило, – усмехнулся Андрей. – Будешь спрашивать, что стало с твоими спутниками?

– Нет. Я все равно узнаю позже, ты ненадежный источник. Ты можешь ляпнуть что-нибудь такое, что придется тебя пристрелить, а это серьезно испортит мне резюме.

– Ты это можешь? Пристрелить меня? Ты правда способен на убийство человека?

Андрей, при всем своем безумии, был неплохим психологом – иначе он не оставался бы вне подозрений

так долго. Он отлично разбирался в людях, к любому мог найти подход. Он умел заглянуть в душу и теперь видел то, что Гарик знал о себе с самого начала.

Он не мог убить. Несмотря на все свои громкие слова, злость, даже на грани отчаяния не мог и все. Это было не в его природе. Матвей убивать умел, хоть и без удовольствия – просто такой вот он уродился. А Гарик – нет, и это вовсе не означало, что он готов был тут рыдать и едва удерживать пистолет в дрожащей руке.

Андрей заметил то, что ему показалось слабиной, двинулся вперед – медленно, осторожно, зная, что забрать пистолет одной рукой будет трудно.

– Ты же не такой, как я, – вкрадчиво говорил он. – Ты действуешь по закону, вызываешь полицию… Так зачем в меня стрелять? Я ранен, я никуда не убегу…

– Прекращай, а? – поморщился Гарик. – Ты реально ожидаешь, что я сейчас в панике начну отступать и вопить, чтобы ты не приближался? Мы же не в фильме, парень. В фильмах почему-то не учитывают один очень полезный вариант.

Прежде, чем Андрей успел сообразить, что происходит, Гарик опустил пистолет ниже и выстрелил – в ногу. В колено, чтобы даже случайно не задеть никакую крупную артерию… а еще сделать так, чтобы охотиться Андрей уже не смог никогда.

Андрей с воем покатился по грязному полу. Гарик поставил пистолет на предохранитель, убрал за пояс и теперь равнодушно наблюдал за тем, кто для многих сумел стать воплощением худших кошмаров.

– Знаешь, а ты ведь сказал верно, – задумчиво бросил Гарик, прислушиваясь к далекому еще вою сирен. – Ты теперь никуда не убежишь.

* * *

Таиса предполагала, что преодолеть случившееся будет сложнее. Она ожидала кошмаров – с безжалостным ледяным лесом, темной водой, утаскивающей на глубину, с яркими красными пятнами среди абсолютной белизны… Но ничего такого не было. Таиса допускала, что подобные последствия настигнут ее позже. Форсов считал, что это попросту показатель стабильной здоровой психики: умение преодолеть травму и двигаться дальше.

В больнице Таиса все-таки оказалась, но все понимали, что это скорее мера предосторожности. Девушка не возражала: теперь она могла спокойно отлеживаться в уютной одиночной палате, а не разбираться со всем бардаком, который творился в Змеегорье и его окрестностях. Аресты, допросы, задержания… Ее такое не привлекало.

Да и скучать ей не приходилось. Оставаясь одна, Таиса жадно читала одну за другой книги из списка, который дал ей Форсов. Он не говорил, что уже точно решил взять ее на обучение. Но разве такие списки составляют просто так, без особой причины?

Гостей у Таисы тоже хватало. Помимо родственников и знакомых, к ней регулярно наведывался Гарик. С его подачи на прикроватной тумбочке стояли не только роскошные букеты

цветов, но и крошечная пихта в горшке. Гарик и сам толком не сумел объяснить, зачем притащил дерево. Он лишь с загадочным видом объявил, что так нужно, и удрал из палаты.

Пару раз заходил Форсов – чтобы проверить, как она, и передать ей список. К третьему визиту он уже знал все подробности этой истории и готов был рассказать о них. Все понимали, что Таиса это заслужила.

Андрей Алексин действительно впервые убил не в Змеегорье, туда он прибыл уже состоявшимся преступником. Его первое убийство было кровавым и неуклюжим, за решеткой он не оказался лишь потому, что ему повезло.

Он родился в одной из тех семей, которые называют неблагополучными – и вполне обоснованно. Вряд ли ему когда-либо доводилось видеть своих родителей абсолютно трезвыми. Родители же слабо представляли, сколько у них вообще детей. В этой семье никто никого не воспитывал, все просто кое-как существовали под одной крышей.

Его братья и сестры уверенно шли по стопам старшего поколения и потихоньку спивались. Андрей же оказался не таким, алкогольный дурман его не привлекал, у него были свои желания, поначалу непонятные ему. Ему хотелось чего-то, сулившего непередаваемое удовольствие, но слишком неясного, чтобы просто пойти и взять это. Он пробовал многое – и выпивку, и наркотики, и секс, в унылых, давно нуждавшихся в ремонте домах, среди которых он вырос, хватало способов получить такие вот нехитрые развлечения. Все это не ослабило желание внутри него, лишь вызвало раздражение, заставив действовать решительней.

Он впервые убил вскоре после того, как ему исполнилось шестнадцать. Андрей случайно обнаружил среди деревьев двух наркоманов в отключке – парня и девушку. Парня он не тронул, все его внимание было сосредоточено на девушке. Он даже не помнил, что именно сделал, но он наконец получил то самое наслаждение, которое инстинктивно искал. Андрей растворился в нем, ни о чем больше не думал, и в себя пришел лишь над растерзанным трупом.

Вот тогда он и мог попасться, разделив судьбу психопатов, оказавшихся за решеткой по неопытности. Он действовал неумело, он наследил, полиции достаточно было приложить хоть чуть-чуть усилий, чтобы добраться до него.

Однако обстоятельства сложились в его пользу. Никто не собирался всерьез расследовать убийство давно опустившейся наркоманки, все казалось очевидным: вот труп, вот рядом лежит залитый кровью сожитель и ничего не помнит. Что тут думать? Ну а что рядом следы… Может, убийца метался, прежде чем отключиться? Кто этих нариков поймет! К Андрею никто даже не присматривался. Разве способен тихий шестнадцатилетний мальчик так жестоко растерзать женщину? Нет, конечно, и говорить о таком стыдно!

Но Андрей тогда не знал, что убийство сойдет ему с рук так легко, он серьезно переволновался, два дня не решался вернуться домой, все не верил, что его никто не ищет. Страх позволил ему очень хорошо усвоить этот урок. Он понял, что действовать нужно осторожно, выбирать жертв с умом, заметать следы, иначе удовольствия больше не будет. Лучше немножко потерпеть сейчас, а не терять в колонии долгие годы.