Зима в Эдеме
Шрифт:
Почему он так печется о них? Ведь они ничего не значат для него. Неправда, они значили для него многое. Всю свою жизнь они провели в заточении, как он сам когда-то. Пусть его привязывали за шею – он невольно прикоснулся к металлическому кольцу, – а их запирали в ханане. Это одно и то же. И все-таки они решились отправиться в мир, о котором ничего не знали. Они готовы пойти за ним, потому что верят в него. Они хотят жить в его саммаде. При этой мысли он расхохотался в темноте. Ничего себе саммад! Саммадар, не способный попасть в цель стрелой из лука, охотник
Но что еще можно сделать с этими несчастными беспомощными созданиями? Оставить их в городе означало обречь на верную смерть. Уж лучше самому убить их, чтобы не мучились. Они не хотят возвращаться к самкам иилане". Это понятно. Но если они пойдут с ним на север, то погибнут в снегах. Что же делать? Взять их с собой? А что потом?
Он уже придумал, что именно следует предпринять, и чем более размышлял об этом, тем удачнее казалась ему эта идея.
Ортнар ожидал его на амбесиде с оружием, все пожитки охотника были собраны в аккуратный тючок за спиной.
– Выйдем попозже, – сказал Керрик. – Оставь здесь свои вещи, пойдем вместе, я хочу поглядеть, как нам лучше идти на север.
Они отправились к уцелевшей модели окрестностей города. Керрик принялся внимательно разглядывать ее.
– Зачем? – брюзжал Ортнар. – Я знаю путь. Много раз ходил этой дорогой.
– Мы пойдем другим путем, по крайней мере сначала. Скажи мне, Ортнар, будешь ли ты повиноваться моим приказам, даже если они тебе не понравятся, или же отправишься искать себе другой саммад?
– Возможно, когда-нибудь так и будет, ведь охотник повинуется саммадару, если только тот прав. Но не сейчас. Сперва нам надо разыскать Армун и твоего сына. Я знаю, что неправильно поступил, когда отказал ей в помощи. И поэтому я буду следовать за тобой, пока мы не найдем их.
– Твердые слова, и я верю им. Скажи мне, пойдешь ли ты со мною на север, если с нами отправятся два самца мургу?
– Что мне до них? Они и так погибнут в снегах.
– Хорошо. Тогда выйдем после полудня, когда уйдут охотники. Боюсь, как бы напоследок тану не решили потешиться и попробовать свои новые стреляющие палки на этих самцах.
– Я бы и сам был не прочь… если бы ты не был моим саммадаром.
– Охотно верю. Давай прихватим с собой побольше мяса мургу. Если тебя спросят, зачем мы берем на север мургу, отвечай: чтобы несли мясо и не надо было останавливаться для охоты. Скажи им, что мы убьем самцов, когда мясо кончится и они станут не нужны.
– Понимаю тебя, саммадар. Хороший план. Если хочешь, сам убей их, когда настанет время.
Они направились в ханане, где оба иилане" c большим испугом уставились на незнакомого устузоу.
– Будьте самцами, – приказал им Керрик. – Мы отправимся путешествовать вместе, и вы должны привыкнуть друг к другу. Это Ортнар, следующий за мной.
– Но он ужасно пахнет гибелью-дымом, – деликатно пояснил Имехеи.
– А
Ортнар смастерил из кожи тючки для мяса – и иилане" взвыли от тяжести.
– Молчать! – приказал Керрик. – Или я добавлю еще. Вы подобны еще влажным фарги и никогда в жизни не работали. За пределами ханане столько дел, и вам придется поучаствовать в них. Или же вы предпочтете отправиться на юг… на родильные пляжи?
Недовольные умолкли, хотя Имехеи жестами выражал крайнюю ненависть, когда Керрик, по его мнению, смотрел в сторону. Хорошо. Чуть посердиться вовсе не вредно. Надаске" повернулся к нише в стене, извлек оттуда металлическую фигурку ненитеска, когда-то сплетенную покойным Алиполом.
– Куда мы, туда и она, – твердо проговорил Надаске".
Керрик сделал знак согласия.
– Получше заверни и положи в свой тюк. И оставайтесь здесь с этим устузоу, пока я не вернусь, – велел Керрик и, повернувшись к Ортнару, заговорил с ним на марбаке: – Я иду за вещами и оружием. Побудь с ними до моего возвращения.
– С ними? – Ортнар озабоченно потянулся к копью. – У них и зубы, и когти… к тому же их двое, а я один.
– Они боятся тебя куда больше, чем ты их. Побудь с ними без меня какое-то время. Недолго.
– Горе нам, смерть пришла! – застонал Надаске". – Когда ты выйдешь за дверь, этот устузоу пронзит нас своей палкой. И я пою предсмертную песню…
– Молчать! – приказал Керрик, как могущественнейшая из высших приказывает нижайшей. – Я повторяю тебе то, что сказал ему. Побудьте вместе. Все вы повинуетесь мне. Вы оба – мои фарги. И устузоу тоже моя фарги. Вы будете друг другу эфенселе. Это будет нашим эфенбуру.
Пересказав то же самое Ортнару, Керрик ушел.
Возле ханане его поджидал Саноне.
– Ты покидаешь нас, – сказал саску.
– Я вернусь вместе с Армун.
– Все мы идем путями Кадайра. Ты пойдешь один?
– Ортнар идет со мной. Он хороший охотник и знает все пути. Мы берем с собой мургу, чтобы несли мясо.
– Хорошо. После твоего ухода я не мог бы поручиться за их жизнь. Мы будем ожидать здесь твоего возвращения.
На сборы ушло немного времени – собственно, собирать было нечего. Прочное кольцо всегда было на шее. Оба ножа – и большой, и маленький – висели на груди. На севере ему понадобятся все шкуры, какие есть. И Керрик тщательно упаковал их, привязал к своему тюку и взвалил его на плечи.
Вернувшись в ханане, он обнаружил, что крохотный саммад его не уменьшился; правда, Ортнар жался к одной стене, оба иилане" – к другой. Увидев Керрика, все трое с облегчением зашевелились.
Весть облетела всех, и поглядеть на странную процессию собрались едва ли не все саску. Не глядя по сторонам, Керрик шел первым, позади ковыляли согнувшиеся под грузом самцы – страх чувствовался в каждом движении их тел. Последним шел Ортнар, на лице которого было написано явное желание оказаться где-нибудь в другом месте.