Зима драконов
Шрифт:
– Какой он человек? – спросила она.
– Трудно сказать, – ответил Эрин ди Мако. – Сильный. Быстрый. Гордый. В двенадцать он обладал силой и ростом взрослого мужчины. Карадур воевал в моем отряде два года, и я сделал его одним из своих капитанов. Он привык командовать, как и его отец. У нас добрые отношения. – Он наклонился вперед. – Миледи, что вас разбудило?
– Анкоку. – Это имя обожгло ей рот. Эрин ди Мако удивленно на нее взглянул.
– Прошу прощения?
– Мрак, – объяснила она, но видела, что он не понял, а у нее не было
Мои солдаты вас проводят, – мгновенно проговорил Эрин ди Мако и протянул ей руку. – Миледи… леди Сенмет, я буду рад, если вы останетесь в замке. Вам не нужно спать на улице и просить хлеб в борделе. Если не хотите жить здесь, назовите любое другое место. Вы окажете честь нашему городу.
Она покачала головой.
Домой.
Пришли солдаты, и она позволила им следовать за собой по освещенному вечерним солнцем городу через рыночную площадь по узкой аллее к знакомой двери. Ароматизированная лампа горела у ворот. Наверху хихикали девушки. Она вошла в кухню, и Кира смущенно на нее посмотрела.
– Я голодна, – сказала Сенмет, хотя на самом деле не хотела есть. Затем сбросила плащ и села за стол. Хлеб?
Широко улыбаясь, Кира положила перед ней большой кусок пирога.
Внутри кусочки апельсина, – радостно сообщила она. – Я испекла его для Анастасии, крошке сегодня исполнилось четырнадцать. Днем девушки устроили в ее честь праздник, а Сича подарила изумруд, настоящий!
Сенмет отгородилась от всех посторонних звуков, и в голове у нее возникла картина: большой черный замок, окруженный снегом; рыжий солдат, стоящий в круге огня; скорчившийся ребенок, совсем малыш, с цепью на израненной шее.
На севере, окутанный холодом, мстительно хохотал мрак.
ГЛАВА 6
Перед тем как Шему исполнился год, Волк отправился на север, в степные районы, чтобы поставить там капканы.
Сделать это предложила Теа еще в августе. Волк долго отказывался, потому что не хотел надолго оставлять их с Шемом одних. С тех пор как малыш родился, он старался не отходить далеко от дома.
– А что, если у тебя закончатся дрова? Или ты заболеешь?
Ты зря волнуешься, я никогда не болею, – рассмеявшись, ответила Теа.
После первых заморозков она принялась его снова уговаривать, утро выдалось ясное, холодное, точно клинок кинжала. Они лежали в кровати, а весело лопочущий Шем ползал но ним, время от времени останавливаясь, чтобы похлопать рукой одеяло и произнести речь на неизвестном им языке.
Еды у нас полно, дров хватит на два месяца, а тебя не будет всего неделю. Иди ставь свои капканы. С нами все будет хорошо.
Волк ушел ясным холодным утром. Сани, нагруженные капканами, слегка стукали его по пяткам. Чуть ниже в пропасть. Вопль в голове не смолкал: безмолвный, отчаянный, одинокий.
Наконец, чуть ниже медвежьей
Волк превратился в человека и положил руку на левое плечо мужчины, тот дышал, но глаза его были плотно закрыты, а бледная кожа казалась ледяной. Лицо пряталось под спутанной бородой и длинными грязными волосами.
– Эй, – позвал его Волк.
Мужчина не отвечал, казалось, он его не слышал. Но внутри сознания Волка жуткий шепот прекратился.
Он некоторое время стоял, раздумывая, что делать. Наверху высилась Крепость, и свет, мерцающий в окнах и на бастионах, обещал тепло, еду и постель. Но взобраться вверх, особенно такой ночью, как сегодня, под порывами обезумевшего ветра, будет труднее, чем спуститься вниз. Волк наклонился и поднял незнакомца с земли. Оказалось, что он весит меньше, чем Теа. Очень медленно, призвав на помощь инстинкты волка – чувство равновесия, зрение, силу, – он спустился со своей ношей со склона и выбрался на луг, а потом постучал в дверь собственного дома.
Теа открыла ему, ветер рвал ее волосы, пока Волк вносил незнакомца в дом и укладывал у огня.
– Кто он?
– Не знаю.
– Что с ним случилось?
– Тоже не знаю. Я нашел его в скалах.
Волк подбросил большое полено в огонь, а Теа зажгла свечу и принесла с кухни тряпицу. Волк осторожно наклонился над незнакомцем и приложил ухо к обнаженной груди. Тот дышал ровно, без напряжения, которое указывало бы на инфекцию в легких. Затем Волк ощупал руки и ноги, они были очень холодными, но не ледяными, какими бывают отмороженные конечности. – Ему будет больно, когда он придет в себя, – сказал Волк. – Если он придет в себя.
– У него на ногах кровь, – сказала Теа и что-то пробормотала, увидев, что кожу мужчины покрывают бесконечные шрамы. Ребра были обтянуты кожей, делая его похожим на скелет. – О, святая богиня! Ты только взгляни на его руки.
Пальцы незнакомца были скрючены, сломаны, покрыты красными шрамами. Теа ласково провела рукой по его щеке и сказала:
– Вы в безопасности. Вы меня слышите? Мужчина даже не пошевелился, а веки не дрогнули.
Теа бросилась наверх и спустилась вниз с самыми теплыми одеялами.
– Помоги мне, – попросила она Волка, и они вместе завернули спящего, чтобы он быстрее согрелся.
Перед самым рассветом Волк спустился босиком вниз, потому что захотел пить. Он вошел в кладовку и взял кувшин с элем, стоявший в холодке, там, где его всегда ставила Теа. Напиток оказался очень кстати. Затем Волк прислушался к ветру, но снаружи было тихо. Буря прекратилась. Он выпил еще немного эля.
Огонь в очаге почти погас, и Волк подошел к длинной тени на полу. Мужчина отвернулся от очага и лежал на боку. Опустившись на колени, Волк заглянул в изможденное, печальное лицо. Глаза раненого незнакомца были открыты.