Зигзаги судьбы
Шрифт:
Эта «бочка» была очень длинной. Целых три секунды проплывало мимо моей головы что-то, чего я не мог охватить взглядом, так это было близко! Начиная соображать, что китов в наших водах нет, и что это должна быть акула метра четыре длиной, я действительно увидел удаляющийся от меня огромный хвост.
«Вот, сейчас она развернётся, и мою награду за нахождение якоря получит кто-то другой!» — подумал я. Забыв все правила возвращения на поверхность, начал я подниматься к плоту, не дыша от страха.
И вот на этот раз, вернувшись и медленно проплыв между мною и плотом наверху, эта акула спасла меня от тяжёлого кровотечения в лёгких. Это было бы наказанием мне за слишком быстрое возвращение на поверхность
Работа под водой
Плавник акулы был виден на поверхности и делал большой круг вокруг плота. Моего помощника трясло от происшедшего — он видел всё через ведро со стеклянным донышком, которое мы употребляли для осмотра дна.
Он рассказал мне, как акула ходила кругами, как бы рассматривая меня — пригоден ли я на закуску, задолго до того, как я её заметил.
От мысли, что его недельная зарплата может пропасть (дело было в пятницу), если что случится со мною, он хотел, было, прыгнуть мне на помощь в воду с моей крупнокалиберной винтовкой, заряженной взрывными патронами для такой цели, но побоялся. Уж больно велика была эта акула!
Причалив к мостику у дома (я строил его на самом берегу), мы занялись менее опасными делами. Я решил, что такие подводные вылазки не позволят мне дожить до старости. Но говорят же, что «человек предполагает, а Бог располагает». Так и случилось. Второе подводное задание предложил мне наш местный начальник порта. Нефтяная компания «Шелл» намеривалась проложить нефтепровод через узкую гавань города Маданга. Огромные нефтеналивные судна не могли разворачиваться в гавани без опасности наскочить на рифы, которых было здесь хоть отбавляй. Но так как во время войны американцы побросали в гавань не только джипы, грузовики и самолёты, но и огромное количество боеприпасов и взрывчатки, чтобы не тащить всё это назад в Америку, прокладывать нефтепровод было опасно. Мне было предложено сделать что-то вроде подводной карты с нанесением на ней мест с кучами снарядов, боеприпасов и всего другого, что может быть опасным для землечерпалки. Предложили мне за эту работу четыреста фунтов стерлингов. Отказаться я просто не мог, это было целое состояние! Проведя под водой целый месяц (от четырёх пополудни и до темноты, когда все акулы выходят на охоту), я ни одной акулы не видел. Нанёс все, как было надо, по квадратам, на морскую карту и получил честно заработанные деньги.
Сообщение в местной газете об инцидентах с акулами
Говорят, дуракам счастье! Да, тут мне повезло! А деньги мне были нужны позарез. В Германии лежала в госпитале моя жена, ожидавшая нашего ребёнка. Мне не хотелось, чтобы родители Труды содержали мою супругу на свои средства. Каждый месяц я высылал тридцать фунтов
В гавань Маданга заходили корабли с грузом из Австралии, Англии и Японии. Разгружать их можно было лишь примитивным способом — без кранов, только с помощью корабельных лебёдок и множества туземных рук. По ночам работал я помощником подрядчика по погрузке и разгрузке судов. В полночь — «обеденный» перерыв.
Я получал для распределения между грузчиками-туземцами несколько вёдер варёного риса и пару ящиков мясных консервов в жестяных банках. На пристани выстраивались мои работяги — с мисками или с банановыми листьями вместо тарелок. Каждому я давал по банке консервов, а рису столько, сколько он сможет съесть. Всегда много оставалось, рис варили в три смены. Этот рис поддерживал и меня!
Работали мы в трюме. Жара, вонища, пыль… Нередко происходили несчастные случаи от падающих вниз мешков, ящиков. Иногда и сами туземцы от усталости и недосыпания сваливались с узких трапов, ведущих в трюм. Утром меня ждали душ и пара часов сна. Днём я занимался фотографией, а вечером, когда приходили корабли, надо было опять в трюм, считать нагруженные мешки с копрой (ядрами кокосовых орехов) и составлять акты о ЧП. Так проходило время у меня — тридцатичетырёхлетнего парня, вступившего на путь капитализма. Денег было мало, а жить хотелось!
Но скоро наступил перелом в моем «бизнесе». Нырянием заработал я хорошую сумму денег. Вложил их в новую аппаратуру — фотоаппараты, магнитофоны и т. п. Удалось закончить первый этаж моей постройки, где помещалась студия и магазин. Второй этаж был тоже под крышей, но без стен, только столбы по углам.
Как-то под вечер, растирая уставшие в тёмной комнате глаза, увидел я остановившийся автобус общества авиалинии «Квантас». «Вот злая шутка! — подумал я, — кому-то что-то понадобилось в этот поздний час, просто некогда отдохнуть». Из автобуса вышла женщина с грудным младенцем. «Ах, — мелькнуло у меня в голове, — наверное, фотографии на паспорт». Дверь открылась, и вошла… Труда!
— Здравствуй! Я привезла тебе твоего сына!..
Эти слова потрясли меня сильнее, чем встреча с акулой, о которой я уже рассказывал. Не предупредив меня (хотя и уверяла меня жена, что выслала телеграмму), прилетела она с ребёнком, не дав мне возможности подготовиться к такой встрече. То, что я — отец, знал я, но как-то не мог осознать это полностью. Я долгое время был один, работал, не покладая рук, вот и отвык чувствовать себя семьянином. Смотрел я на жену и ребёнка, не зная, что сказать!
Придя в себя и расцеловав жену, я взглянул на то, что должно было быть моим сыном. Ему было жарко в пелёнках и его кулачки (вижу, как сейчас) старались сбросить всё то, что мешало ему приблизиться к материнской груди. Не будучи по натуре очень сентиментальным, я повёл жену с ребёнком на верхний этаж и, показывая на двуспальную кровать под сеткой от комаров с одной простыней и одним одеялом, развёл руками. Всё остальное, упакованное в ящики и мешки, осталось на том острове, где мы жили с Трудой после ухода из отеля. Без маленького Яна (так назвала жена нашего сына в память моей матери) сели бы мы в каноэ и погребли бы к нашему острову, но с ним так поступать было нельзя.