Зигзаг
Шрифт:
— Что такое «ИГ СЕКЬЮРИТИ»? — сменила она тактику, указывая на одну из строк на белой бумаге. — Тут везде это написано. Что это?
— Ну, это главная компания, финансирующая весь проект. Это консорциум из нескольких исследовательских организаций…
— «ИГ» означает «Игл Груп»?
— Ну, это инициалы. Но я на них не работаю и точно не знаю…
Ну, как вы хитры, господин Ну.Элиса решила забыть о вежливости и выпустить господину Ну заряд дроби прямо в лоб.
— Это вы за мной следили в последние недели? Вы установили передатчик в мой мобильник и заставили меня отвечать
Ей понравилось, что улыбка и спокойствие разом исчезли с его лица и сменились растерянностью. Было ясно, что Казимира научили обрабатывать более мирных клиентов, или, может быть, он ее недооценил, думая, что молодой женщиной окажется проще манипулировать.
— Простите, но…
— Нет уж, это вы простите. Мне кажется, вы уже и так многое знаете о моей скромной особе. Теперь моя очередь просить разъяснений.
— Госпожа…
— Я хочу говорить с профессором Бланесом. В конце концов, я собираюсь работать с ним.
— Я же сказал вам, его здесь нет.
— Тогда я хочу, чтобы кто-нибудь по крайней мере сказал мне, над чем я буду работать.
— Вам нельзя этого знать, — раздался другой голос на чистом английском языке.
Этот мужчина только что вышел из находящейся рядом с зеркалом, за спиной Элисы, двери. Он был высоким, худым, одетым в костюм безупречного покроя. У него были седоватые на висках светлые волосы и тщательно подстриженные усы. С ним был еще один мужчина, низкого роста, плотный. Значит, за мной все-таки следили.Сердце у нее екнуло.
— Вы понимаете английский, не так ли? — продолжал высокий мужчина голосом тембра виолончели, приближаясь к Элисе. В отличие от Казимира руки он ей не протянул и никакой любезности изображать не стал. Больше всего поразили Элису его глаза: голубые и холодные, как алмазные сверла. — Меня зовут Гаррисон, а этого господина — Картер. Мы отвечаем за вопросы безопасности. Повторяю: вам ничего нельзя знать. Мы сами ничего не знаем. Речь идет о работе, связанной с исследованиями профессора, которая считается секретным материалом. Профессор нуждается в помощи молодых ученых, и вас выбрали с этой целью.
Мужчина, замолчав, остановился: он стоял перед ней, уткнув свои голубые иглы в ее лицо. После небольшой паузы он продолжил:
— Если согласны, подписывайте. Если нет, вернетесь в Испанию, и дело с концом. Вопросы есть?
— Да, много. Вы за мной следили?
— Так точно, — безразлично ответил он, словно это было нечто само собой разумеющееся и маловажное. — Мы вас изучали отслеживали ваши движения, заставили вас ответить на вопросы анкеты, копались в вашей личной жизни… То же самое было проделано и с остальными кандидатами. Все это законно и признано международными соглашениями. Обыкновенная рутина. Когда вы ищете работу, то подаете резюме и отвечаете на вопросы на собеседовании и считаете, что это нормально, так ведь? Так вот, это — такая же рутина при поступлении на работу, признанную секретной. Еще вопросы есть?
Элиса задумалась. В голове у нее молнией проносилось лицо Хавьера Мальдонадо и звучал его голос. «Хорошая журналистика получается из терпеливо собранной информации». Подонок.Но она тут же взяла себя в руки. Он просто выполнял свою работу. Теперь моя очередь.
— Скажите мне по крайней мере, останусь
— Нет, не останетесь. Как только вы подпишете документы, вас перевезут в другое место. Вы читали раздел «Изоляция и фильтрация информации в целях безопасности»?
— Вторая страница в голубых бумагах, — подсказал Казимир, впервые вмешавшись в разговор.
— Изоляция будет полной, — сообщил Гаррисон. — Все ваши звонки, все контакты с внешним миром, осуществляемые с помощью любых средств, будут фильтроваться. Для всего мира, включая ваших родных и друзей, вы будете и дальше находиться в Цюрихе. Мы позаботимся обо всех непредвиденных ситуациях, которые могут в связи с этим возникнуть. К примеру, вам не нужно будет беспокоиться о том, что ваша семья или друзья нагрянут к вам с внезапным визитом и обнаружат, что вас тут нет — обо всем позаботимся мы.
— Кого вы имеете в виду, когда говорите «мы»?
Мужчина в первый раз улыбнулся:
— Нас с господином Картером. Наша задача — постараться сделать все, чтобы вы могли думать только об уравнениях. — Он взглянул на наручные часы. — Время на вопросы закончилось. Будете подписывать или подождете тут ближайшего рейса на Мадрид?
Элиса посмотрела на лежавшие на столе бумаги.
Ей было страшно. Сначала она подумала, что это нормально — на ее месте любому было бы страшно, — но потом поняла, что тут крылось что-то еще. Как будто какой-то мудрый голос внутри нее кричал: Не делай этого!
Не подписывай! Уезжай!
— Можно мне все это спокойно прочитать, пока я выпью стакан воды?
Пережитые нами загадочные ситуации накладывают на нас неизгладимое впечатление, но, как это ни парадоксально, остающиеся о них воспоминания могут быть поверхностными, несвязными и даже глупыми. Из-за нашего возбужденного состояния определенные ощущения прочно врезаются нам в память, но в то же время и по причине того же состояния эти ощущения являются не самыми подходящими для объективного описания общей ситуации.
От этой первой поездки у крайне взволнованной Элисы остались самые банальные воспоминания. В памяти отпечатался, например, спор Картера, плотного мужчины (который ее сопровождал, потому что Гаррисона она еще долго потом не видела), с одним из подчиненных на трапе, ведущем в десятиместный самолет, ожидавший их средь бела дня в цюрихском аэропорту. Спор этот, похоже, возник из-за навязчивого сомнения в том, находится ли Абдул на посту или ушел (кто такой Абдул, она так никогда и не узнала). Или вид больших, волосатых, покрытых венами рук Картера, сидящего в самолете по ту сторону прохода и достающего из портфеля какую-то папку. Или запах цветов и дизельного топлива (если такое сочетание возможно) в аэропорту, где они приземлились (ей сказали, что он принадлежит Йемену). Или забавный момент, когда Картеру пришлось показывать ей, как надевать спасательный жилет и застегивать шлем, когда они залезали в огромный вертолет, ожидавший их на далекой полосе: «Не пугайтесь, это обычные меры осторожности при дальних перелетах на военных вертолетах» Или стриженные под гребенку волосы Картера и его испещренная сединой небольшая бородка. Или его несколько резкие манеры, особенно когда он отдавал по телефону какие-то приказания. Или то, как жарко было в вертолетном шлеме.