Зигзаг
Шрифт:
Он снял очки и придвинул лицо к экрану так, чтобы его близорукие глаза могли разглядеть все подробности. Картинка перескочила и один из крестов почти полностью исчез. На его месте осталось витающее в воздухе пятно, нечто овальное, свисающее со столба, как осиное гнездо с балки.
Это Ты, Господи? Это Ты?Глаза у Виктора увлажнились. Он протянул к экрану пальцы, словно хотел коснуться размытого силуэта.
Он был так сосредоточен, что не заметил, как за его спиной дверь лаборатории открылась. Тихий скрип дверных петель затерялся в шуме бушующей грозы.
На миг ей показалось, что она еще спит.
Экран зала, прислонившись
Но хуже всего было то, что происходило с Бланесом.
В его голове была глубокая продолговатая дыра. Она занимала правую часть лица и съедала бровь, глазное яблоко и всю скулу. Внутри дыры в свете, проникавшем сквозь отверстие в экране, были отчетливо видны плотные красные ткани. Жаклин различила лобные пазухи, тонкую пластину носовой перегородки, нити лицевого и тройничного нерва, морщинистые стенки головного мозга… Как анатомическая голограмма.
Ушли и ветер, и море.
Вокруг нее разразилась бескрайняя тишь. Тьма тоже стала другой, какой-то более плотной. Ни фонарей, ни других источников света — только отблеск огней, проникавший сквозь дыру.
Они ушли, остался лишь старый корабль.
Она встала и поняла, что не спит. Все было слишком реальным. Она была самой собой, и ее босые ноги касались пола, хотя она не ощущала холо…
Странное ощущение заставило ее перевести взгляд вниз — она увидела вершины своей груди, увенчанные сосками. Жаклин ощупала себя. На ней ничего не было — ни одежды, ни каких-то предметов в руках. Ничто ее не прикрывало.
Ушли и ветер, и море. Ушли. Ушли.
Она повернулась в сторону Картера, но не увидела его. Виктор тоже исчез. Оставались только этот парализованный и изуродованный Бланес и она.
Только они — и тьма.
Виктор, как кукла, послушно отлетел туда, куда его швырнула Рука. Он ударился об открытый ящик стола, где лежали диски с рассеянными записями, и почувствовал острейшую боль под коленками. Упав, он поднял столб пыли, которая заставила его закашляться. Тогда Рука ухватила его за волосы, и он почувствовал, как его поднимают в воздух в вихре ясных искорок, чистейших, как порхающие снежинки. Последовала пощечина, от которой его левое ухо превратилось в жужжащий разбитый мотор. Он попытался на что-то опереться и царапнул металлическую стену у себя за спиной. Очки исчезли. На уровне его зрачков появился лишенный радужной оболочки зрачок, настолько черный, что казался матовым. Настолько черный, что легко выделялся на фоне не столь абсолютной окружающей темноты. Послышался щелчок какого-то механизма.
— Слушай, безмозглый падре… — Казалось, что шипящий, как горелка, голос Картера идет прямо из этого глаза. — Ты на мушке 98S. Он сделан из углеродного волокна и снабжен обоймой из тридцати патронов калибром пять с половиной миллиметров. Один выстрел с такого расстояния — и от тебя не останется даже воспоминания о твоем первом пуке, ясно? — Ослепший Виктор жалобно застонал. — Предупреждаю: со мной что-то не так. Я это знаю, чувствую. Я — не я.Клянусь. С момента возвращения на этот гребаный остров я стал хуже,чем был раньше… Я могу прямо сейчас всадить вам пулю в голову, отереть ваши мозги платочком и пойти завтракать. — Ну так сделайте это, подумал Виктор, но не смог выговорить
Виктор кивнул. Картер вернул ему очки и подтолкнул к выходу.
Тогда все и произошло.
Она не столько осознала, сколько почувствовалаего присутствие.
Она ничего не видела, не слышала шума, не чувствовала запаха. Не было ничего материального, ничего воспринимаемого органами чувств. Но она поняла, что Зигзаг здесь, в глубине зала, так же, как могла почувствовать, что какой-то незнакомец в толпе хочет только ее.
Ушли и ветер, и море. Осталась пропасть.
— Боже… Боже мой, пожалуйста! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!!! Картер, Давид… На помощь, помогите!!!
Существует грань ужаса, после пересечения которой нет возврата. В этот миг Жаклин ее перешагнула.
Она сжалась в комок у экрана, рядом с окаменевшим телом Бланеса, закрыв руками грудь, и стала кричать так, как не кричала никогда в жизни, отчаянно, с единственной мыслью о том, чтобы сойти с ума от собственных криков. Она выла, ревела, как бьющийся в агонии зверь, до срыва горла, до ощущения, что сердце разрывается и легкие заливает кровью, что она уже обезумела или умерла, или по крайней мере утратила чувствительность к боли.
Внезапно что-то выступило из глубины зала. Это была тень, и, шагнув вперед, она потянула за собой часть тьмы. Жаклин повернула голову и посмотрела на нее.
При виде ее глаз крик Жаклин прервался.
В тот самый миг ей удалось дать единственный решающий приказ своему телу. Она вскочила и бросилась к двери, как будто покидала по спасательной доске палубу тонущего судна.
Ушли. Ушли. Ушли. Ушли. Ушли.
Ничего не выйдет, подумалось ей. Убежать не получится. Оннастигнет ее раньше (он двигался очень быстро, слишком быстро). Но в последнем проблеске здравого смысла она поняла, что поступает правильно.
Делает то, что на ее месте сделало бы любое существо, увидевшее эти глаза.
Обработка изображения закончилась. Компьютер спрашивал, хочет ли она его загрузить. Сдерживая волнение, Элиса нажала на клавишу Enter.
На мгновение застыв в нерешительности, экран замигал светло-розовым цветом нечеткого изображения зала управления — она хорошо видела блеск ускорителя в глубине зала и два компьютера на первом плане. Но что-то изменилось, хотя расплывчатость изображения помешала ей сразу определить, что именно. Здесь был еще один источник света — зажженный фонарик рядом с правым компьютером. В его свете она увидела неясное пятно, сидящее там же, где она.
Элиса почувствовала, что задыхается. Что-то в ее памяти треснуло, и наружу вырвался целый поток воспоминаний. Спустя десять лет он снова был перед ее глазами. Плохое качество изображения заставляло восстанавливать его образ по памяти: костлявую спину, большую угловатую голову… Все это было изъедено планковским временем, но для того, чтобы узнать, кто это, большой четкости ей и не надо было.
Рик Валенте смотрел на экран компьютера, совсем не догадываясь о том, что десять лет спустя она увидит его на том же экране. Он был один и думал, что будет один до скончания века, но теория Бланеса вырвала его из камня времени, как минерал, добытый опытными рудокопами.