Зигзаг неудачи
Шрифт:
Я временно забыла про врожденную нелюбовь и напомнила Наташке про количество туалетов.
– Сбегаем в другой вагон. Не откажут, – отрезала подруга, с удивлением изучая волосатого господина. – Неандерталец, блин. И так хорошо сохранился. Не знаешь, чей он?
Я внимательно посмотрела на незнакомое, заросшее бородой и волосами лицо и промямлила:
– Чей-то. Но точно – не наш.
– Ты откуда, родной? – мягко поинтересовалась Наташка. – Не подавись, прожуй сначала… Надо же, – взглянула она на меня, – прямо с костями жрет. Оно, наверное, питекантроп. Только отощал за века…
– Я –
– Только без рук! – взвизгнула она.
Дальше была немая сцена, оживляемая лишь треском куриных костей. Наташка, поджав под себя ноги, молчала, боясь продолжения знакомства. А я и раньше старалась не поддерживать разговор. Питекантроп занят делом. Наестся и выпадет в осадок. Тогда и вынесем. У них в пещерах, наверное, началось разложение первобытно-общинного строя. Каждый добывает себе пропитание сам и как может.
Когда в открытой двери купе показалась троица наших отпрысков, питекантроп Яша уже почти справился с курицей и вожделенно поглядывал на пакет с отбракованным Наташкой продовольствием.
– У нас подселенец? – ровным голосом спросил Лешик.
– Нет, – так же ровно ответила я. – Это доисторическая потребительская корзина… в оригинальной упаковке. Она потребляет все.
– Похоже, у нее раздельное питание, – заметила Аленка. – Сначала исключительно вино-водочные изделия, а через часок все то, что похоже на съестное. Зачем этот дяденька наши салфетки жует?
– Они на куриной основе, – пожала плечами Наташка. – Эта потребительская корзина – Яша… Но не наша.
– Э, мужик, ты из какого купе? – спросил гостя Славка.
– А ты кто такой? Я тебя не знаю.
– Вообще-то это мое купе.
– Да? – искренне удивился Яша и уставился сначала на меня потом на Наташку. – А вы как сюда попали?
– Пойдем, Яша, поищем твое законное место, – вздохнул Славка.
– У него все руки в провианте, – забеспокоилась Наташка. – Вы его за них не берите.
Сын легко подхватил Яшу под мышки и потащил на выход.
– Деочки!
Гость красноречиво жестикулировал, намекая на то, чтобы мы не скучали, еще, мол, встретимся. Особенно ему удавались воздушные поцелуи.
С помощью проводника ребята выяснили, откуда очарованный нашей курицей странник появился. А из соседнего купе! Именно с ним нас разделял тонкий пограничный лист пластика.
– Все. Хватит душещипательных разговоров, – нервно заявила Наталья. – Иришка, прячь Шелдона в чемодан. Мы и так едем отдыхать в сложной обстановке, которая требует мобилизации…
– Всех денежных средств, – подсказал Лешик. – Сейчас будет станция. Стоянка – пятнадцать минут.
– Мороженое… – догадалась Наташка, и глаза ее слегка затуманились.
4
К вечеру неприятностей добавилось. Все началось со скуки. Надоело валяться на полке, читать, трепаться и смотреть в окно на выжженную солнцем землю. Лешику первому пришло в голову уточнить время прибытия нашего поезда в славный город Туапсе. Приобретая билеты, мы почему-то были уверены – в шесть утра. Оказалось, что в шесть утра прибывают в Адлер. Но нам туда не надо. А поэтому
Новость слегка пришибла, поскольку гарантировала вынужденную бессонницу. Одно дело, когда не спишь по собственному желанию, другое – когда тебя к этому принуждают. В последнем случае лично у меня мгновенно просыпается желание заснуть. Я попробовала поискать в ранней высадке положительные моменты. Нашла только один: Яша не будет мешать спать своим храпом. Так как спать вообще не придется.
К двенадцати ночи все сидели в одном купе, почти готовые к выходу, и зевали, слабо обвиняя друг друга в провокационном поведении. Не взбодрил даже кофе. Хотелось в Адлер. И все же мы ухитрились уснуть. Сидя. Кроме Алены, завалившейся в промежуток между мной, Славиком и пограничной стенкой. Именно поэтому ее сначала потеряли. В смысле, босоножки были, а дочери не было. Это дало ей возможность поспать лишние пять секунд.
Разбудил нас проводник, бодро сообщив, что через пятнадцать минут Туапсе. Стоянка поезда – десять минут. Если требуется его помощь – всегда готов. Наталья проснулась первая, но долго не могла понять, зачем нам куда-то выходить, ночью на станциях мороженым не торгуют.
После проводника заглянул начальник поезда, от помощи которого мы тоже отказались. Он робко просил передать привет и наилучшие пожелания от всего коллектива скорого поезда министру путей сообщения. Наверное, спросонья плохо соображал или приснилось что… Ну не расстраивать же человека? Я и пообещала – как только увижу, так сразу и передам. Могу даже всему кабинету министров в полном составе.
Туапсе встретил нас проливным дождем и ураганным ветром. Над городом бушевала гроза. Выходило довольно много пассажиров, и мы всерьез забеспокоились, что времени стоянки для высадки нашего десанта не хватит. Последний перед нами путник никак не мог нащупать ногой ступеньку и уверял проводника, что в вагоне крыша протекает, надо залатать. Наташка рвалась вперед, чтобы помочь бедняге, а в конечном итоге и всем нам сойти с поезда. К счастью, ей это не удалось, иначе радетелю-попутчику поиск ступенек ногами пришлось бы срочно прекратить, вполне мог вылететь и так. Бедняге помог проводник. Выяснилось, что пассажир, несмотря на достаточное освещение, все время принимал за ступеньку свой чемодан и удивлялся, почему спускаться следует поднимаясь вверх. У меня сразу закралось нехорошее подозрение, что торчать в здании вокзала до рассвета нам придется с питекантропом. И у нас нет больше курицы в качестве отвлекающего средства.
Тормозом действительно оказался наш питекантроп. Мокнущий под дождем на перроне проводник, блеснув начитанностью, обозвал Яшу «Му-му» и стащил вниз чемодан. Следом, болтаясь на поручне из одной стороны в другую, полусъехал-полусполз наш бывший сосед. Славка выкинул его спортивную сумку. Сами мы вылетали из тамбура со скоростью чуть меньше той, что развивал наш поезд на длительных перегонах.
– Это Туапсе? – резво тряхнув лохматой головой, миролюбиво спросил у Натальи Яша, угрожающе покачиваясь, как катер на штормовых волнах. Похоже, ливень его не беспокоил.