Жюстина

де Сад Маркиз Донасьен Альфонс Франсуа

– Они убивают прохожих!
– И Жернанд разразился хохотом.
– Вот это прекрасно! Мне все это так знакомо... Просто удивительно, что можно делать, имея воображение! Убивать, грабить, разрушать, травить, жечь - нет ничего естественнее, только от этого можно по-настоящему возбудиться. Когда-то и я увлекался такими шалостями, у меня до сих пор кружится от них голова, но я старею, я предпочел более спокойные и менее хлопотные радости. Иногда я предаюсь прежним забавам, но только у себя в доме, мне так больше нравится... А супруга этого приятного человека, она...

– Столь же порочна, как и он, дорогой дядя; надеюсь, ее цинизм и распущенность немало позабавят вас. Поверьте, что наш родственник слишком умен, чтобы связать

себя с женщиной, которая не имела бы тех же пороков.

– Надеюсь, - сказал Жернанд, - и признаюсь, что иначе я не простил бы ему брачные узы. Женщины, милый племянник, отличаются жутким желанием мстить за обиды их пола. Простите, мадам, - обратился он к Доротее, - но я люблю женщин не больше, чем их любит мой племянник, в доме я держу только одну, и тот факт, что она служит жертвой моих капризов, извиняет меня в глазах людей, которые думают как я.

Затем, попросив Доротею подойти, сказал:

– По крайней мере она красива, ваша жена... необыкновенно красива; вы позволите кузен?

И распутник, заголив Доротее зад, осмотрел ее ягодицы.

– Клянусь честью, очень даже миленькое седалище, - продолжал он. Немного мужеподобное, но так мне больше нравится. Надеюсь, у вас никогда не было детей?

– Нет, сударь, никогда, я не поддаюсь на такие штуки, но если бы по неосторожности со мной случилось это несчастье, два или три стаканчика настойки можжевельника быстро избавили бы меня от этого груза {Можжевельник известен как одно из самых сильных средств прерывания беременности; он провоцирует выход плода и плаценты и прием его в продолжении нескольких дней делает выкидыш неизбежным. Это небольшое вечнозеленое растение с мужскими и женскими цветками, растущими на разных стеблях. Растет в любом климате. Иногда его добавляют к букетам, но он издает неприятный запах. Его листья употребляют для отваров или истирают в порошок: в том и другом виде он способствует выкидышу В "Жульете" речь идет о других средствах для этой же цели, более быстродействующих и надежных. (Прим. автора).}

– Ага! Прекрасно, прекрасно! Я вижу, что она очень любезна, ваша супруга. В паре с моей они будут составлять восхитительный контраст, мне не терпится соединить их.

– Может быть, вы желаете, чтобы я оставил вас наедине с ней? предложил д'Эстерваль.

– Ни в коем случае, - ответил граф, - мы не должны стесняться друг с другом, и я хочу верить, что отныне наши удовольствия будут соответствовать нашим мыслям.

– Все будет открыто, - добавил Брессак, - только в этом заключается вся прелесть в обществе.

– А вы кузен, - продолжал Жернанд, обращаясь к д'Эстервалю, - у вас, должно быть, член..?

– Как у мула, - досказал Брессак.
– Хоть я и привык принимать громадные предметы в задницу, уверяю вас, что его штука до сих пор причиняет мне боль.

И Жюстина по знаку маркиза быстро спустила с д'Эстерваля панталоны, и глазам Жернанда предстал один из самых красивых и самых огромных членов, какие он видел в своей жизни.

– Ого, это действительно потрясающе!
– восхитился граф и попытался пососать его, ноне смог даже обхватить губами.
– Да, мой дорогой, я просто жажду увидеть, как вы насадите на него мою жену. Покажи-ка теперь свои ягодицы, Брессак, дай я засуну его в твой зад... Он прекрасно входит... Ах, какой анус, племянничек, какой анус! Никогда не встречал такого просторного. А ну, друзья, - приказал он своим юным наперсникам, - пусть один из вас приласкает яички Брессаку, а другой повернется к нему задницей, в общем сделайте все, что нужно мужчине, которого сношают. Мужчина с членом в потрохах - это весьма деликатный предмет, и с ним надо обращаться особенно бережно...

Композиция составилась, и скоро Брессак, которого содомировали и который сам кого-то содомировал, почувствовал приближение оргазма.

– Подожди, подожди!
– крикнул ему дядя, заметив это.
–

Побереги себя, друг мой, я просто хотел посмотреть, как это будет выглядеть. Нас зовут к обеду - пора садиться за стол. Для меня это святое дело, а за десертом я буду в вашем распоряжении, тогда мы и исполним несколько сцен и насладимся все четверо.

Когда сели за стол, граф сказал:

– Простите, но я вас не ждал: мой племянник не предупредил меня, поэтому я предложу вам мой обычный обед, так что не обессудьте за скудость.

На обед подали суп с итальянскими макаронами и с шафраном и раковый суп, приправленный бульоном из свиного окорока, филейную часть говядины, приготовленную по-английски, двенадцать легких закусок - шесть вареных и шесть овощных, двенадцать первых блюд - четыре мясных, четыре из птицы и четыре запеченных, кабанью голову, двенадцать различных блюд с жареньями, которых сменили легкие блюда, предшествующие десерту - двенадцать овощных, шесть видов желе и шесть кондитерских изделий, двадцать видов фруктов и компотов, шесть сортов мороженного, восемь сортов вин, шесть разных ликеров, ром, пунш, коричный спирт, шоколад и кофе. Жернанд попробовал все блюда, некоторые съел один, выпил дюжину бутылок вина: четыре "вольнейского" для начала, четыре "аи" под жареное мясо, токайское, пафосское, мадеру и фамрнское {Знаменитое вино, которое упоминает Гораций и которое делают в окрестностях Неаполя. (Прим. автора.)} он опустошил с фруктами; закончил он двумя бутылками редкостных ликеров, пинтой рома, двумя кувшинами пунша и десятью чашками кофе. Чета д'Эстервалей и Брессак, также заядлые едоки, не уступали хозяину, правда они чересчур разгорячились, а Жернанд был свеж, будто только что проснулся. Жюстина, которой позволили присесть за краешек стола, отличалась сдержанностью, трезвостью и необыкновенной скромностью результат привычки к добродетельности: она всегда противопоставляла ее грубой несдержанности злодеев, с которыми сталкивала ее несчастная судьба.

– Итак, - спросил Жернанд, вставая из-за стола, - вы готовы приступить к сладострастным утехам? Что до меня, признаюсь, что мое время пришло.

– Да, черт побери! Давайте разомнемся, - подхватил Брессак, - я заметил один предмет их вашего мужского сераля, дядюшка, и он вызвал у меня желание познать остальных.

– Как пожелаешь, друг мой, - ответил граф.
– Надеюсь, ты не будешь сердиться, если увидишь мои способы наслаждения; я продемонстрирую их в паре с Жюстиной.

– А ваша супруга, сударь?
– спросила Доротея.

– О, вы увидите ее дня через два или три: она отдыхает после каждого моего сеанса, а передышка ей требуется длительная, впрочем, вы поймете сами, когда увидите меня в деле. А вас, мадам, - продолжал Жернанд, обращаясь к Доротее, - мои развлечения наверняка удивят, но мне сказали, что вы отличаетесь философским умом и сладостолюбием. и с такими качествами удивить вас будет трудно: страстный человек находит чужие страсти ординарными.

– Уважаемый кузен, - сказала Доротея, - я считаю признаком уважения вашу откровенность и даже наивность, с какой вы со мной обращаетесь. И вы правы, что никакое извращение меня не удивит, что с моими вкусами и капризами мне приходится только сетовать на посредственность поступков других людей. Прошу вас назначить мне любую роль - жертвы или мучителя, - и я с удовольствием исполню ее.

– Жертвы? Ну нет! Я не хочу причинить вам боль, лучше я займусь этим с этой девушкой. Я люблю пускать кровь, - добавил он, начиная теребить свой инструмент весьма скромных достоинств, удивительно маленький для его огромного роста, - да, очень, очень люблю, такова моя прихоть, кроме того, я приступаю к операции только в том случае, если предмет моих утех хорошенько набил себе желудок. При этом во всем организме происходит мощное потрясение, и вот это обстоятельство, пожалуй, даже в большей степени, чем проливаемая мною кровь, вызывает у меня эрекцию.