Жут
Шрифт:
– Не думаю я, что они так наблюдательны.
– Тут вообще не нужно никакой наблюдательности. Им только надо взглянуть на наш след. Посмотри, как глубоко копыта наших коней отпечатались в этом мягком дерне!
– Тем лучше для нас! Именно это поможет нам скрыть от них, какое направление мы выбрали. Мягкая земля где-нибудь кончится. Я полагаю, что мы доберемся до скал и камней и там повернем, чтобы они этого не заметили.
– Так они потом заметят, что наш след исчез.
– Надеюсь, мы этого не допустим. У нас есть время,
– А ты думаешь, что они не поедут сразу за нами?
– Нет. Именно поэтому я рассказал им, что случилось в Чертовом ущелье. Я не хотел им вообще-то говорить это; пусть аладжи, Суэф, Юнак и конакджи подольше не могли бы избавиться от своих пут. И все же, чтобы выиграть время, я отказался от этого плана. Углежог со своими людьми и алимом со всех ног пустятся вызволять пленников, а те примутся им рассказывать, что же случилось. Благодаря этому мы выиграем не менее двух часов, а этого срока нам хватит, если только мы прибавим в сноровке. Так что, быстрее вперед!
Мы припустили лошадей галопом и примерно через четверть часа достигли развилки. Мы поехали влево, как и советовал углежог. Наши следы выделялись так отчетливо, что преследователи не заметили бы подвоха.
Мы снова приближались к горам. Земля стала тверже; исчезла трава. Я велел своим спутникам ждать, а сам в одиночку помчался карьером, пока не достиг ущелья, о котором говорил Шарка. Почва здесь была мягкой, и я довольно долго мчался вглубь ущелья, а потом назад, стараясь, чтобы копыта моего вороного оставили очень отчетливые отпечатки. Пусть углежог думает, что мы все еще там.
После моего возвращения мы повернули на твердый, каменистый грунт и двинулись вправо, стараясь не оставлять следов. Нам это удалось.
Через некоторое время мы достигли участка, где склон горной цепи выдавался далеко вперед. Мы направились к росшим неподалеку деревьям и спешились, чтобы повести лошадей наверх, по довольно крутому склону. Поднявшись туда, мы оказались в тени огромных сосен, из-под крон которых открывался отличный вид на долину, где лежала славная пещера Сокровищ. Здесь мы привязали лошадей, и я углубился в лес, чтобы поискать место, где хватило бы травы для животных, и в то же время, где костер, разведенный нами, не заметили бы снизу, из долины.
Опыт – лучший советчик. Еще издали, глядя на молодую поросль, я угадал, где найти траву и воду. Я набрел на укромную поляну, где не было деревьев; отсюда выбегал ручей.
Поток струился на запад; значит, он впадал в Черную Дрину. Похоже, мы оказались там, где пролегал водораздел между ним и Треской.
Сюда мы привели лошадей, расседлали их и слегка спутали им передние ноги, чтобы они не могли далеко забрести. Потом мы снова направились назад, к тому месту, откуда можно было наблюдать за нашими противниками.
Прошло совсем немного времени, и я заметил их в подзорную трубу. Несмотря на расстояние, разделявшее нас, я увидел, что они скакали карьером.
Мы насчитали восемь человек и, когда они подъехали ближе, узнали обоих аладжи, Суэфа, проводника, углежога, алима и еще двух всадников. Судя по одежде последних, те были слугами углежога. Итак, числом они превосходили нас вдвое; мы поняли, что у углежога были еще лошади, которых мы не заметили. У всех имелись ружья, и, поскольку в комнате висело не так много ружей, стало ясно, что у Шарки где-то был тайник с оружием.
Тем временем всадники достигли развилки. Здесь они задержались и осмотрели следы. Они увидели, что мы поехали в нужную им сторону. Они спокойно помчались по нашим следам, пока не скрылись из виду.
Мы прождали около двух часов и снова увидели их. Они медленно возвращались. Возле развилки они остановились и, судя по их оживленным жестам, затеяли яростную перепалку. Потом они разделились. Алим и оба аладжи поехали направо, в сторону Колучина; остальные вернулись в долину, где лежала Чертова скала.
Теперь они ехали медленно. По их позам и движениям было видно, что они очень растеряны. Лишь трое их сообщников неслись галопом; они спешили, потому что алим собирался привезти сюда лорда. Когда враги скрылись из виду, мы направились к лошадям; собрали траву и хворост, чтобы разжечь костер, на котором решили зажарить окорок и лапы медведя. Мяса у нас было больше, чем на сутки вперед.
Пришло время сумерек; в лагере сгустился мрак. Эта небольшая поляна очень понравилась моим спутникам.
Естественно, мы принялись обсуждать все перипетии последнего дня; у нас хватало времени на это. Потом мы легли отдыхать, но сперва определили очередность караула. Пожалуй, мы могли бы не опасаться нападения, но осторожность никогда не помешает, а кроме того, часовой поддерживал огонь, ведь ночь в горах Шар-Дага была прохладной.
На завтрак и обед было то же самое меню, что накануне, да и беседа вертелась в основном вокруг вчерашних тем. Мы чувствовали себя свежими и взбодренными; по нашим лошадям тоже было видно, что долгий отдых пошел им на пользу. Те и другие, люди и животные, готовы были выдержать новые испытания.
Пополудни я выехал в одиночку и отправился на ту сторону, к каменным стенам, окружавшим долину, где находилась Чертова скала; я хотел разведать место, где вечером было бы удобнее всего вести вниз лошадей. Углежог говорил, что англичанина могут доставить уже вечером; значит, к этому времени нам надо быть поблизости, чтобы прийти ему на помощь.
Мне пришлось пробираться окольным путем, чтобы меня не заметили с той стороны. Впрочем, мой конь очень скоро перенес меня вниз, и мне удалось обнаружить укрытие, подходившее для моих замыслов. Оно находилось в самом начале долины.