Жуков
Шрифт:
Георгий особенно уважал Александра, который приобщил его к чтению и снабжал книгами. Они вместе спали на полатях, читали и вели беседы. Первыми книгами для Жукова оказались роман «Медицинская сестра», увлекательные истории о Нате Пинкертоне, «Записки о Шерлоке Холмсе» и другая приключенческая литература, изданная в серии дешевой библиотечки. Сам он вспоминал, что это было интересно, но не очень-то поучительно. Поэтому вместе с Александром они взялись за дальнейшее изучение русского языка, математики, географии и чтение научно-популярных книг. «Занимались обычно вдвоем, главным образом, когда не было дома хозяина и по воскресеньям. Но как мы ни прятались от хозяина, он все же узнал о наших занятиях. Я думал, что он меня выгонит или крепко накажет. Однако против ожидания он похвалил нас за разумное дело.
Так больше года
Уговорили М.А.Пилихина отпускать Георгия вечерами на курсы его сыновья. «Я был очень рад, — вспоминал Георгий Константинович. — Правда, уроки приходилось готовить ночью на полатях, около уборной, где горела дежурная лампочка десятка в два свечей». На учебники и книжки надо было экономить. Часто, вместо того чтобы использовать деньги, которые хозяин выдавал для поездки на конке к заказчику, он ходил пешком через всю Москву.
9
Там же. С. 28.
Но не только учебой и чтением увлекался Георгий со своими двоюродными братьями. Любили они и в карты сыграть, в «двадцать одно», за что Жуков, по его воспоминаниям, однажды получил оплеуху от хозяина. По версии Михаила Пилихина, история с картами закончилась более мирным способом, но то, что поставил на ней решительную точку Михаил Артемьевич, ненавидевший подобные занятия, сомнений не вызывает.
Кстати, по мемуарам Жукова, он окончил общеобразовательные курсы в 1911 году. Однако в автобиографии, датированной 1938 годом, Георгий Константинович отмечал: «Образование низшее. Учился 3 года до 1907 г. в церковноприходской школе в дер. Величково Угодско-Заводского района Московской области и 5 месяцев учился на вечерних курсах при городской школе в Москве, Газетном переулке. Не было средств учиться дальше — отдали учиться скорняжному делу. За 4-й класс городского училища сдал (экзамены. — В.Д.) экстерном при 1-х Рязанских кавкурсах ст. Старожилово Р.У.Ж.Д. в 1920 г.». Позднее, в 1948 году, заполняя личный листок по учету кадров в связи с назначением командующим Уральским военным округом, в графе «образование» Жуков указал, что в 4-й класс городской школы поступил в 1907 году, окончив его в 1908-м (а не в 1911-м, как написал в мемуарах). Здесь Жуков не стал уточнять, что экзамены за 4-й класс сдал только в 1920 году. В то же время непонятно, как он мог поступить в 4-й класс в 1907 году, если прибыл в Москву только в 1908 году?
…По субботним и воскресным дням ребят водили в Кремль, в Успенский собор, или в храм Христа Спасителя. И Жуков, и М.Пилихин вспоминают, что не любили бывать в церкви и всегда старались удрать оттуда под каким-либо предлогом. Однако с удовольствием ходили в Успенский собор послушать великолепный синодальный хор и специально протодьякона Розова: голос у него был, как иерихонская труба.
На четвертом году учения Георгия, как физически более крепкого мальчика, взяли в Нижний Новгород на знаменитую ярмарку, где М.А.Пилихин снял себе лавку для оптовой торговли мехами. На ярмарке в обязанности Георгия входили главным образом упаковка проданного товара и отправка его по назначению через городскую пристань на Волге, пристань на Оке или через железнодорожную товарную контору. На Нижегородскую ярмарку съезжались торговцы и покупатели со всей России. Туда везли свои товары и «заморские купцы» из других государств. В том же году довелось Георгию съездить на другую ярмарку, в Урюпино, в Область Войска Донского.
Приобщение к политике шло неспешно. Мастера, пишет Георгий Константинович, мало читали, и, кроме Ф.И.Колесова, никто в мастерской не разбирался в политических делах. Несмотря на слабую политическую осведомленность, мастера-скорняки, вспоминал Жуков, все же знали о расстреле рабочих на Ленских приисках и повсеместном нарастании революционного брожения, а Колесов изредка приносил большевистские газеты «Звезда» и «Правда».
В 1912 году Георгий Константинович окончил учебу, и дядя Миша дал ему в виде наградных небольшую сумму денег и, как положено после окончания учебы, костюм-тройку, пальто демисезонное, пальто зимнее на меху с каракулевым воротником, обувь и белье. Получив
Через день после возвращения в Стрелковку Георгий принял участие в покосе. Поначалу он уставал, потел, видимо, сказывался долгий перерыв. Потом все пошло хорошо: косил чисто, не отставая от других. «Вечерами, забыв об усталости, молодежь собиралась около амбара, и начиналось веселье, — вспоминал Георгий Константинович. — Пели песни, задушевные и проникновенные. Девушки выводили сильными голосами нежную мелодию, ребята старались вторить молодыми баритонами и еще не окрепшими басами. Потом плясали до упаду. Расходились под утро и едва успевали заснуть, как нас будили, и мы вновь отправлялись на покос. Вечером все начиналось сначала. Трудно сказать, когда мы спали». [10]
10
Там же. С. 59.
Односельчанам Георгий Жуков запомнился бойким и веселым парнем, «грозой девок». Они рассказывали о его столкновении с почтальоном Филей из-за приглянувшейся ему Мани Мельниковой. Филе не понравилось, что Георгий танцует с Маней. Он выхватил револьвер, который почтальону полагался по роду службы, и пригрозил: «Еще раз станцуешь с Маней, убью!» Но Георгий ловко вырвал у соперника револьвер, забросил оружие в кусты и как ни в чем не бывало продолжал танцевать с Маней. Фили же и след простыл. Позднее Георгий Константинович вспоминал: «Я когда молодым был, очень любил плясать. Красивые были девушки!»
В ту пору Георгий Константинович питал серьезные чувства к Нюре Синельщиковой. Когда она вышла замуж за другого, Жуков, узнав об этом, приехал в деревню и не своим голосом кричал: «Нюрка, что ты сделала?!» Родне едва удалось успокоить Георгия и убедить его не делать глупостей. Много лет спустя Жуков подарил ей свои «Воспоминания и размышления», надписав: «А. В. Синельщиковой — другу моего детства на добрую память».
Отпуск пролетел быстро, и нужно было возвращаться в Москву. В предпоследнюю ночь пребывания Георгия дома в соседней деревне Костинка случился пожар. Дул сильный ветер, и огонь, занявшийся посредине деревни, стал быстро распространяться на соседние дома, сараи и амбары. Молодежь в это позднее время еще гуляла и издалека заметила густой дым. Все бросились в пожарный сарай, быстро выкатили бочку и потащили ее на руках в горевшую деревню. Несмотря на отчаянные усилия пожарных команд, которые собрались из соседних сел, выгорело полдеревни. Георгий, пробегая с ведром воды мимо одного дома, услышал крик: «Спасите, горим!» Он бросился туда, откуда раздавались крики, и вытащил испуганных до смерти детей и больную старуху. Наутро обнаружились две прожженные дырки на новом пиджаке — подарке хозяина.
Вернувшись в Москву, Георгий продолжил работу в мастерской М.А.Пилихина на должности молодого мастера (подмастерья). «Хозяин спросил, как я думаю дальше жить: останусь ли на квартире при мастерской или пойду на частную квартиру? — вспоминал Георгий Константинович. — Если останешься при мастерской и будешь по-прежнему есть на кухне с мальчиками, то зарплата тебе будет десять рублей; если пойдешь на частную квартиру, тогда будешь получать восемнадцать рублей.
Жизненного опыта у меня было маловато, и я сказал, что буду жить при мастерской. Видимо, хозяина это вполне устраивало, так как по окончании работы мастеров для меня всегда находилась какая-либо срочная, неоплачиваемая работа. Прошло немного времени, и я решил: „Нет, так не пойдет. Уйду на частную квартиру, а вечерами лучше читать буду“.
На Рождество я вновь съездил в деревню, уже самостоятельным человеком. Мне шел 17-й год, а самое главное — я был мастером, получавшим целых десять рублей, а это далеко не всем тогда удавалось.
Хозяин доверял мне, видимо, убедившись в моей честности. Он часто посылал меня в банк получать по чекам или вносить деньги на его текущий счет. Ценил он меня и как безотказного работника и часто брал в свой магазин, где, кроме скорняжной работы, мне поручалась упаковка грузов и отправка их по товарным конторам.