Жуков

Дайнес Владимир Оттович

Политотделом группы было издано около 5 миллионов листовок-обращений к войскам противника на японском, монгольском и китайском языках. «Разбрасывались листовки с самолетов, преимущественно ночью, так как листовки, сбрасываемые днем, быстро изымались офицерством». [136]

«…Был воскресный день, — вспоминал Жуков. — Стояла теплая, тихая погода. Японское командование, уверенное в том, что советско-монгольские войска не думают о наступлении и не готовятся к нему, разрешило генералам и старшим офицерам воскресные отпуска. Многие из них были в этот день далеко от своих войск: кто в Хайларе, кто в Ханчжуре, кто в Джанджин-Сумэ. Мы учли это немаловажное обстоятельство, принимая решение о начале операции именно в воскресенье».

136

РГВА. Ф. 37 977. On. 1. Д. 26. Л. 172–173.

20 августа

в 5 часов 45 минут по позициям японских войск был нанесен массированный бомбовый удар, в котором участвовало свыше 200 бомбардировщиков под прикрытием свыше 300 истребителей. Затем в течение 2 часов 45 минут из более чем 200 орудий велась артиллерийская подготовка. За 15 минут до перехода в атаку пехоты и танков 45 бомбардировщиков нанесли повторный удар по противнику, а артиллерия сосредоточила огонь по его переднему краю обороны. В 9 часов советские войска совместно с монгольскими частями перешли в наступление. «Этот мощный налет авиации и огонь артиллерии, — отмечалось в отчете штаба 1-й армейской группы, — сразу подавил значительную часть артиллерийских и зенитных средств и уничтожил часть боеприпасов противника. Такая мощь удара, как и само наступление, оказались для японцев совершенно неожиданными. В результате упорного боя в течение 20 августа к исходу дня Южная группа овладела большими песчаными буграми 10 километрами юго-восточнее Номон-Хан-Бурд-Обо. 82-я и 36-я сд продвинулись на отдельных участках на 0,5–1 километр. Северная группа на правом фланге захватила пески в 4 километрах восточнее горы Баин-Цаган, левым флангом вышла к государственной границе. Продвижение в центре (против главной линии сопротивления японцев) было незначительным». [137] В центре не удалось добиться значительного успеха из-за сильно укрепленной обороны противника. В течение трех дней Центральная группа безуспешно штурмовала оборонительные позиции врага, и только 23 августа после тщательной подготовки удалось преодолеть его сопротивление.

137

Там же. Л. 172–190.

Поначалу японцы не придали серьезного значения начавшейся операции советско-монгольских войск. «Противник, по-видимому, утром 20 сего дня перешел к наступательным действиям по всей линии, — отмечал в своем приказе командир 23-й пехотной дивизии Камацубара, отданном в 20 часов 20 августа, — и наступает наземными частями, взаимодействуя с бомбардировщиками и истребителями». Странным выглядит и его приказ от 22 августа, в котором он указывает, что «противник по-прежнему продолжает назойливое наступление в направлении обоих флангов» и требует, «громя на передних позициях противника», вести подготовку к последующему наступлению.

О каком наступлении могла идти речь, если японское командование было вынуждено латать дыры то в одном, то в другом месте? Войска 1-й армейской группы, пользуясь растерянностью противника, продолжали наращивать натиск и к исходу 23 августа окружили 4 вражеских полка. «Несмотря на то, что еще ранее был отдан приказ о переформировании 6-й армии, приходится со скорбью констатировать, что, вследствие невыполнения этого приказа, осуществиться великой миссии по защите северо-западного района не удалось», — отмечал в своем обращении к личному составу командующий армией О. Риппо.

Кольцо окружения неуклонно сжималось. Для уничтожения очагов сопротивления врага выдвигались на прямую наводку противотанковые орудия, использовалась часть полковой и дивизионной артиллерии. Огнеметные танки выжигали пулеметные расчеты противника. К концу дня 24 августа противник оказался в полном оперативном и тактическом окружении, имея лишь выход на северо-восток шириной 6–7 км, простреливаемый артогнем, танками и бронемашинами. В ночь на 25 августа Жуков ввел в сражение из своего резерва 9-ю мотобронебригаду, которая нанесла удар в направлении Номон-Хан-Бурд-Обо и овладела северным берегом реки Хайластын-Гол, превратив тем самым оперативное окружение в тактическое. В 14 часов 30 минут того же дня войска 1-й армейской группы перешли в общее наступление и, встречая лишь незначительное сопротивление противника, в течение двух дней завершили его разгром. В последующем, до 31 августа, продолжалось уничтожение уцелевших мелких подразделений.

В приказе от 27 августа Жуков отмечал:

«1. Вторгшаяся на территорию МНР в районе р. Халхин-Гол японская группировка окружена и полностью уничтожена.

2. Войска 1-й армгруппы переходят к охране и обороне государственной границы МНР на участке высота Эрис-Улайн-Обо, высота 625 (севернее развалин 14), имея основную группировку сил в центре…Не допускать проникновения противника на территорию МНР и, в случае проникновения в ее пределы, уничтожить…» [138]

138

Цит. по: Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. С. 137.

Высоко оценивая действия командиров и бойцов 1-й армейской

группы, Георгий Константинович в то же время требовал от них не забывать о бдительности. «Всему личному составу соединений и частей следует иметь в виду, что враг, наголову разбитый в успешно нами проведенной операции, может вновь попытаться нарушить границу и организовать наступление против наших войск, — отмечал он в приказе от 31 августа. — Мы должны поэтому организовать себя так, чтобы быть в постоянной готовности дать сокрушительный отпор врагу. Успех предстоящей обороны гос-границы нашими войсками будет зависеть исключительно от нашей организованности, дисциплинированности и всесторонней боевой готовности. Наша армгруппа имеет достаточные силы и хорошую технику. Надо их, не теряя ни минуты, привести в отличное состояние, разумно расположить, подготовить к бою для решения любых задач и обязательно малой кровью». [139]

139

Там же. С. 140.

Халхингольский «котел» до основания потряс Квантунскую армию: ее командование в полном составе было вынуждено подать в отставку. Как известно, попав в безвыходное положение, японское правительство запросило перемирие. В результате переговоров, проходивших в Москве между наркомом иностранных дел В.М.Молотовым и японским послом С.Того, обе стороны пришли к соглашению о том, что японо-маньчжурские и советско-монгольские войска 16 сентября в 14 часов по московскому времени прекращают всякие военные действия, оставаясь на занимаемых ими рубежах.

Как же оценивали в Японии итоги операции? В передовой статье газеты «Асахи» от 4 октября 1939 года отмечалось: «Народ должен воздать должное военным властям, которые откровенно признались в том, что они сделали все, что только смогли. Это заявление военных, до сих пор хранившееся в строгом секрете, рассеяло все подозрения. Такое объяснение принесло большую пользу. В то же время мы выражаем соболезнование жертвам, число которых неожиданно оказалось велико. Происшедшие события по размеру и серьезности настолько велики, что в один день всего не рассказать. Удивительно, как наши незначительные японские силы справились с крупными силами врага. Поэтому степь оказалась усыпанной трупами наших храбрецов». Далее в газете говорилось: «Наши военные власти из этих событий вынесли поучительный урок о том, что в будущем военные приготовления нужно довести до совершенства. Военные власти достаточно глубоко продумали этот урок. Нужно до предела насытить армию моторизованными частями. В этом кроется глубочайший смысл сражений последнего времени. До сих пор народ не знал, до какой высокой степени оснащены моторизованные части войск Советского Союза. Теперь найдется немало людей, пораженных такой неожиданностью». В передовой газеты указывалось, что в течение четырех месяцев Япония потеряла 15 тысяч человек. По мнению газеты, это обстоятельство требует детального расследования. В заключение «Асахи» пишет: «Нам нужно твердо усвоить урок, полученный в районе Номон-Хана. Нужно подготовиться, подтянуться и всеми силами стремиться к завершению обороны страны не только морально, но и материально. Мы почувствовали эту острую потребность. Это единственный путь, который воздаст долг императору и успокоит храбрые души павших у Номон-Хана жертв».

Отметим, что урок действительно оказался весьма поучительным: Япония так и не осмелилась больше напасть на СССР — ни в 1941 году, ни позже.

В исторической литературе приводятся различные сведения о потерях японских и советских войск. Так, В.Н.Вартанов отмечает, что 6-я японская армия потеряла 61 тысячу убитыми, ранеными и пленными, 660 самолетов, а общие потери советско-монгольских войск составили свыше 18,5 тысячи человек. [140] Те же данные приводит М.А.Гареев. В капитальном труде, подготовленном сотрудниками Генерального штаба и Военно-мемориального центра Вооруженных Сил Российской Федерации на основе архивных документов, отмечается, что японцы потеряли около 61 тысячи человек убитыми, ранеными и пленными, в том числе только убитыми около 25 тысяч человек. Потери советских войск составили: безвозвратные — 6472 человека убитыми и умершими от ран на этапах санитарной эвакуации, 1160 умершими от ран в госпиталях и от болезней, 2028 пропавшими без вести и 43 погибшими в катастрофах и в результате происшествий; всего 9703 человека, или 14 процентов от общей численности войск; санитарные потери— 15 251 раненых, контуженных и обожженных и 701 заболевших; всего 15 952 человека, или 23,1 процента от общей численности. [141]

140

См.: Вартанов В.Н. Там, вдали у реки… (К 50-летию разгрома японских агрессоров в районе реки Халхин-Гол.) // Военно-исторический журнал. 1989. № 9. С. 69.

141

Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. С. 177, 179.