Жрец Лейлы
Шрифт:
— Ты тоже ничего выглядишь. Только… похудел?
— Похудеешь тут с такой жизнью. — Он фыркнул и крепко обнял меня за плечи. Затем, отстранившись, с интересом оглядел уже спешившуюся компанию: — Это и есть знаменитые жрецы Лейлы всех времен? — Его взгляд остановился на Лирии: — О, прекрасная леди!
Я усмехнулся:
— Ничуть не изменился.
— Еще как изменился, — внезапно серьезно отозвался он. — И должен тебя поблагодарить.
— За что на сей раз? — удивился я.
— За брата, — отозвался он. — Я успел заглянуть в Мигар по пути.
— Я быстро разобрался, — пожал я плечами. — А с кандидатурой помогли…
— Слышал я, кто помог, — сверкнул он улыбкой. — Лейла мне в красках описывала, как она умоляла своего папу явить снисхождение к ее любимой игрушке, иначе она на него обидится и никогда… «никогда, никогдашечки не будет целовать его в щечку». Думаю, Верховный уже от самих этих формулировок был в шоке и решил, что, пока его великая дочь окончательно не впала в детство, лучше отпустить тебя с миром.
— Так вот что было на самом деле, — просветленный знанием, воскликнул я. — А я-то думал…
— Вот-вот, — пират энергично закивал, — ты слишком много думаешь. Я тебе это еще в пору твоего обучения юнгой говорил.
— Ты действительно жрец Лейлы? — тихо произнес Сирен за моей спиной, разглядывая Сигана.
Тот передернул плечами и с интересом уставился на бога:
— А ты действительно сын Лейлы? Вот это да! Когда нам можно приступить к ритуалу наполнения Чаши нашей кровью? И что еще необходимо? Ваше время уходит, как вода сквозь пальцы.
— Ты прав, — согласился бог. — Мы все это чувствуем. Но Чаша появится только на восходе, чтобы окраситься первыми лучами солнца. В этот момент нам лучше находиться на берегу моря, потому что ваша кровь будет иметь силу всего несколько минут. Затем мне нужно будет сразу переместиться во времени.
— Что ж… значит, на рассвете, — кивнул Сиган. — Тогда приглашаю вас на палубу своего «Быстрого». Там мы все окажемся в безопасности, и компания ваших противников, от которой так и несет затхлой кровью беспомощных жертв, распятых на алтарях, не сможет последовать за вами.
— Значит — в порт, — заключил Кэртис.
— Именно. — Пират с интересом взглянул на него. — А кошек, насколько мне известно, не укачивает.
— Вам дали правильную информацию, — улыбнулся тот. — Я рад познакомиться с другом Лилиана.
— Я тоже, — серьезно сказал Сиган. — Подбросите? А то я прогулялся сюда пешком, хотел ноги размять после долгого морского путешествия.
— Конечно… — Оборотень протянул руку.
Я вскинул бровь, наблюдая, как светловолосый нахал устраивается поудобнее на крупе коня Кэртиса.
Сирен шел на звук. Мелодия струнного инструмента звала его, а тихий, но сильный голос завораживал. Молодой бог скользнул на палубу корабля и застыл, увидев капитана — жреца. Тот сидел возле мачты, прислонившись к ней спиной, и, полузакрыв глаза, играл на гитаре, напевая песню. Странную песню…
КапляВнезапно пират поднял голову. Проницательный взгляд, странно затуманенный, устремился прямо в огненные глаза.
— Великий.
Сирен подошел ближе и сел прямо на доски палубы, чувствуя, как корабль чуть качается на волнах спокойного моря.
— Что это за песня?
— Одна из тех, которые поют сирены. Мои люди часто их слушают. Они полны то крови, то соблазна. Эту песню любит петь моя спутница по волне. Не знаю, что ее привлекает, — видимо, сама картинка…
— Кто такая спутница по волне?
— Так у сирен принято называть постоянного партнера. Если переводить на общепринятый язык человеческих понятий, то жена.
— Сирены… — тихо повторил бог, поднимая глаза к звездному небу.
Сиган продолжал перебирать струны гитары.
— Я действительно буду их прародителем? Лилиан немного рассказал мне о них. Необычные существа.
Пират пожал плечами:
— Во всяком случае, они почитают тебя как своего прародителя и бога. Ты подарил им смертоносность, наслаждение и божественный голос — музыку самой вечности.
— Музыка… — Сирен протянул руку и накрыл ладонью пальцы Сигана, лежащие на струнах гитары. — Она всегда меня завораживала. Но постоянно не хватает времени. Нужно выжить, нужно помочь матери, нужно спастись бегством…
Жрец Лейлы улыбнулся, не отнимая руки:
— Господин, война с Годосом будет бесконечной. И у тебя есть только один способ найти время для музыки и себя самого… Не для матери, не для богов — для себя.
— Убить Годоса, — кивнул бог.
— Вы сами знали это, господин. Всегда. — Разноцветные глаза улыбались.
— Да. — Сирен отнял руку. — Сыграй мне еще что-нибудь из песен сирен.
— Хорошо. — Прират задумчиво перебрал струны. — Самые старые из сирен говорят, что эту сочинил ты сам…
Над кораблем плыла мелодия и голос морского жреца Лейлы, поющего для сына своей богини, и весь корабль замер, слушая. Никто в эту ночь не спал на «Быстром».
Лилиан сидел прямо на поребрике, свесив ноги по другую сторону борта, и вслушивался в голос друга. Он изменился. И, оказывается, женился. Надо будет расспросить об этом поподробнее, когда все закончится. А впрочем, все решится уже на рассвете, так почему бы пока не насладиться песнями?