Жнец
Шрифт:
Когда болезненные ощущения начали стихать, колдун подошел ко мне, лежащему теперь на спине и показав на небольшой глиняный сосуд у себя в руке, объявил:
— Сейчас ты выпьешь это снадобье. Ты его все равно выпьешь, фаранджи, так что открывай рот и глотай. Я тебе не скажу, что это такое, а ты думай — может я хочу тебя убить, а может и нет. Может ты сгниешь в мучениях, а может — будешь жить до завтра, до принесения в жертву. Но если ты откажешься пить — мы выбьем тебе передние зубы, и ты все равно это выпьешь. Так что если хочешь пока что сохранить свои зубы — открывай рот и глотай.
Честно сказать — слова колдуна были разумны. Ведь все равно вольют! И я не верю, что
Жидкость была горькой, вяжущей на вкус, сразу же ударила в голову, и завывания колдуна я слышал уже сквозь головокружение и звон в ушах. А потом мне снова засунули в рот кляп — стоило только проглотить снадобье.
Через несколько минут я зачуял неладное — кровь прилила туда, куда в данной ситуации ей совершенно не следовало приливать. Не та ситуация! Да еще как прилила! Как там называется такая штука? Приапизм?
Девицы приходили, седлали меня, делали свое гнусное дело, и уходили, оставляя жертву на растерзание очередной своей товарке. Это было отвратительно. Девки мерзко воняли, натертые непонятно каким жиром (неужели тем самым?!), здоровенные парни держали меня за руки и за ноги, пока девки все это творили, а колдун, который стоял рядом, рассказывал, как воспитает моих детей колдунами и колдуньями, и как научит их ненавидеть фаранджи, испортивших народ мун, сделавших из них жалких попрошаек. И что я должен радоваться тому, что мое семя не пропадет зря, а останется в народе мун и даст ему сильных, умелых колдунов, способных бороться даже с такой белой мерзостью как я, поганый червяк. Ну…примерно так.
А я слушал, и…регулярно фонтанировал, удивляясь такой своей мужицкой силе. Но вспомнив о снадобье и заклинании, которое надо мной прочли, удивляться сразу же перестал. Ясное дело — моя обильность заключена именно в специальном колдовстве, а не в моей могутной русской мужицкой силе. Нет, ну так-то я два раза подряд — легко, но чтобы пять, шесть, семь, десять раз подряд практически без перерыва?! Да это только ненормальный может такое устроить! Или тот, кто как я — «под кайфом».
Противно. Теперь я понимаю, что чувствуют женщины во время насилия. Хотя…наверное все-таки не до конца. Тьфу-тьфу! Хорошо что у народа мун гомосексуалисты отсутствуют как класс. Напрочь. Скорее всего их приносят в жертву. Ибо — нефиг! Бесполезные.
Меня снова связали и оставили так — униженного и оскорбленного, но вовсе даже не сломленного. И способного продолжать, и продолжать, и продолжать… Куда там виагре! Кстати сказать, нечто подобное имелось и в арсенале старого колдуна, и было очень популярно у его клиентов.
Эх, если бы мои емкости Силы были бы полны энергией! Сейчас все, кто меня касался — уже были бы мне подчинены! И колдуну точно бы не поздоровилось!
Мда…задумался над тем, как в будущем уберечь амулет от мародерства — ну для того как сейчас редкого случая! А если его вживить под кожу? Ну а что…прорезать дырку где-нибудь в подмышке, сунуть туда амулет-накопитель, и вот — никто не узнает, что он у меня есть, никто не сможет его отнять. Если бы амулет не сняли с моей шеи…все было бы совсем иначе! И я бы не валялся сейчас на полу в хижине, воняющий прогорклым жиром и падшими женщинами.
Усталый, вымотанный я снова забылся, и проснулся уже тогда, когда за порогом хижины хорошенько рассвело. Еще некоторое время я лежал, прислушиваясь к звукам за глиняными стенами этого шедевра архитектуры — слышались голоса,
Когда нас привязывали к столбу, честно сказать — я почти хихикал. Ну да, нервная реакция на пережитое, на смертельную опасность, но все равно это было странно. Может мой мозг просто не хотел принимать принимать окружающую меня реальность? Африка, воинственное племя мурси, жертвоприношение — разве это может быть реальностью? Может я сплю и вижу сны? Или спятил, и лежу в палате психушки? Ну не может же в двадцать первом веке происходить такая ерунда! Это же…смешно! До слез…
Но еще и больно. Веревки врезались в тело так, что не чувствовал ни рук, ни ног. И вообще не понимаю, как могу это все терпеть! То ли мой болевой порог настолько повысился, то ли мозг сам по себе отключает болевые рецепторы — только я точно знаю, что в свое «доколдунское» время таких мук бы точно не выдержал.
А вообще все ужасно напоминало сцену из старого фильма «Пятнадцатилетний капитан». То место в картине, где этого самого «капитана» собирались принести в жертву. Вот только рядом с ним не было старой колдуньи, рука которой сейчас касалась моей руки.
Зачем они так привязали? Я не знаю. Возможно, чтобы как следует меня напугать? Потому что начали они именно с нее, той, чье имя я так и не успел узнать.
Их было трое, колдунов, устраивавших жертвоприношение. Вернее, так: два колдуна (те самые, что участвовали в набеге), и колдунья — еще довольно-таки молодая, грудастая, покрытая дорожками шрамов по всему телу.
Насколько я помнил — эти шрамы у них наносились особым образом — делался надрез, в который мурси совали личинку какого-то насекомого (вроде как мухи це-це), и наглухо залепляли ранку. Личинка сидела в ране, вероятно думая, как и я о превратностях своей судьбы и мечтая выжить, но выжить у нее не получалось. Она погибала, устраивая нагноение и медленно капсулируясь. После чего и получался такой вот небольшой выступ-шрам. Если верить тому, что писали путешественники об этом обычае, каждый шрам — это убитый аборигеном человек.
Убил мужчину — нанес шрам на правую руку. Или правое бедро, если на руке уже нет места.
Убил женщину — шрам на левую руку.
Но я честно сказать в это не особо верю — опять же, не те времена. Слишком много шрамов на телах этих аборигенов. Если бы каждый шрам был «звездочкой на борту самолета» за «сбитого» врага — где напастись столько врагов? Мурси тогда давно бы перебили сами себя! Скорее всего, эти шрамы в настоящее время имеют чисто декоративную функцию. Хочешь быть красивой — выбей зубы, вставь дурацкую тарелку и наделай у себя на теле кучу шрамов. И тогда тебя каждый мужик полюбит! И даст за тебя семье много зебу.
То же самое насчет мужчин. Африканцы вообще склонны к украшению своих тел — что мужчины, что женщины. Эдакие дикие метросексуалы. Обвешаются всякой дрянью, распишут тело, и ходят — гордые, важные, как павлины.
Но есть и еще одна версия — представляющаяся мне гораздо более сомнительной. Якобы эти вот личинки, которых мурси гнобят у себя под кожей до самой их бесславной гибели дают аборигенам иммунитет против болезни, разносимой мухой це-це. То есть — так называемой «сонной болезни». Это бич Африки — муха це-це. Она вонзает в жертву хоботок, пьет кровь, и заражает человека простейшими паразитами, которые размножаются в крови и медленно, но верно его убивают. Уничтожают мозг, центральную нервную систему и все такое прочее. Даже если излечишься — станешь полуидиотом. Хотя шанс излечиться без специальных лекарств очень и очень маленький. (Какой может быть иммунитет против паразитов!? Чушь!)