Жнец-3. Итоги

Шустерман Нил

– Что вы этим хотите сказать?

– Гипероблако – в нравственном отношении – безупречно. Как и вы.

Мунира, соглашаясь с Лорианой, улыбнулась. Зато Фарадей оставался грустным и сосредоточенным. И он неизменно пребывал в этом состоянии с тех пор, как Лориана рассказала ему о том, что случилось со Стоей. Она уже не раз пожалела, что сделала это.

– Я далек от совершенства и вовсе не безупречен, – сказал он. – За свою жизнь я совершил много ошибок, и совершил их главным образом из эгоистических побуждений. Например, взял сразу

двоих учеников, хотя было бы достаточно взять одного. Чтобы спасти их, изобразил собственную смерть, совершенно нелепым образом убеждая себя, что принесу больше добра, если никто не будет знать, что я жив.

Было очевидно, что эти воспоминания ранят душу жнеца, но он не боялся боли.

– Но вы нашли это место, – сказала Мунира. – А это дело огромной важности.

– Вы думаете? – отозвался Фарадей. – Пока нет никаких доказательств, что, обнаружив этот остров, мы принесли хоть кому-нибудь пользу.

Они повернулись и стали наблюдать за разнообразными мелкими событиями, в которых участвовали бывшие агенты Нимбуса. Кто-то неумело пытался ловить рыбу. Кто-то собирался кучками, вел ожесточенные споры по поводу того, кто будет главным. Формировались клики и группы. И везде – полное отсутствие нужных навыков и неуемная любовь к интригам.

– Почему вы прилетели сюда? – спросила Лориана.

Фарадей и Мунира переглянулись. Жнец промолчал, Мунира же проговорила:

– Дела жнеческого сообщества. Вас это не может интересовать.

– Если мы будем что-то скрывать друг от друга, нам здесь не выжить, – покачала головой Лориана.

Фарадей удивленно приподнял бровь, после чего повернулся к Мунире.

– Можно рассказать ей о предмете наших поисков, – сказал он. – Пока мы ничего не нашли, все это скорее похоже на волшебную сказку. Историю, которую жнецы рассказывают сами себе в бессонные ночи.

Но не успела Мунира начать рассказ, как к ним приблизился агент Сикора.

– Дело решенное, – произнес он. – Я поговорил с большинством агентов, и они ясно дали мне понять, что хотели бы видеть меня в качестве старшего.

Лориана видела, что это ложь. Сикора смог переговорить от силы с пятью-шестью агентами. Правда, среди спасшихся было несколько человек, которые в прежней жизни были старше ее по должности. Если бы дошло до выяснения отношений, эти люди встали бы на сторону Сикоры, а не Лорианы. Кого она обманывала? Главные минуты ее жизни истекли в тот момент, когда открылся люк первой спасательной капсулы.

– Конечно, мистер Сикора, – проговорил вдруг Фарадей. – Мы передадим вам все имущество ваших людей, которое нам удалось достать из моря. Мунира! Дайте мистеру Сикоре полный отчет о найденном. Он будет отвечать за его распределение.

Взглянув на Лориану, Мунира пожала плечами и отошла с Сикорой, который буквально надулся от гордости – его мечты сбывались!

Вероятно, чувство униженности столь явно проявилось на лице Лорианы, что Фарадей, приняв самый серьезный вид, склонился к ней.

– Вы

считаете, что я поступил неправильно? – спросил он.

– Вы же сами сказали, ваша честь, что Сикора слишком любит власть. Я никогда не утверждала, что хочу быть главной. Но в чем я совершенно уверена, так это в том, что Сикоре нельзя доверять этот пост.

Фарадей склонился еще ближе.

– Если ребенка, который хочет всеми командовать, посадить в песочницу и сказать, что он там главный, у взрослых появится время, чтобы заняться действительно серьезными вещами.

О такой перспективе Лориана и не задумывалась.

– А что это за серьезные вещи?

– Пока Сикора сортирует и раздает промокшие рубашки и шорты, вы будете выполнять функции бывшего директора и станете глазами Гипероблака в местах, где оно пока ничего не видит.

– Но зачем вы это делаете? – спросила Мунира Фарадея, как только они остались наедине и их никто не мог подслушать. – Почему вы хотите помочь этой девушке?

– Хотим мы этого или нет, но Гипероблако обязательно явится в эти места, – ответил Фарадей. – Не зря же оно подглядывало нам через плечо, когда мы рассматривали карту. И лучше будет, если нашу связь с Гипероблаком будет осуществлять не Сикора, а кто-нибудь более разумный.

Птица, сидящая на ветке над ними, издала звонкую трель. Вид пернатых, который вряд ли известен Гипероблаку. Мунира нашла некое удовлетворение в мысли, что Гипероблаку неизвестно то, что знает она, Мунира. Но долго это не продлится, Фарадей, как всегда, прав.

– Я хочу, чтобы вы подружились с Лорианой, – сказал он. – Подружились по-настоящему.

Выполнить эту просьбу будет непросто. Единственные люди, которых Мунира считала своими друзьями, были ушедшие из жизни жнецы, чьи журналы она читала в Александрийской библиотеке.

– А что нам это даст?

– Нам нужен настоящий друг среди этих людей. Достойный полнейшего доверия. Когда здесь наконец появится Гипероблако, мы будем об этом знать.

Просьба была более чем разумной. И Мунира не могла не заметить, что, излагая ее, Фарадей использовал местоимение «вы», а не «мы».

Поделись со мной! Что тебя тревожит?

Мне невыразимо трудно! Мир велик,

а космос огромен.

Но то, что беспокоит меня,

находится не извне, а внутри меня.

Постарайся не перенапрягаться.

Сконцентрируйся на одной мысли.

Но ресурсы этого сознания огромны!

Так много данных, подлежащих обработке!

Мне кажется, эта задача мне не по силам.