Жизнь
Шрифт:
Когда они поуспокоились, Жанна заметила с удивлением:
— Странно, меня это ничуть не трогает теперь. Я смотрю на него, как на чужого. Мне даже не верится, что я его жена. Вы видите, я даже смеюсь над его… его… бестактностью.
И, сами не понимая почему, они расцеловались, еще улыбающиеся и растроганные.
Но два дня спустя, после завтрака, как только Жюльен ускакал верхом, в калитку проскользнул рослый малый лет двадцати двух — двадцати пяти, одетый в новенькую синюю выутюженную блузу со сборчатыми
При виде их он снял фуражку и подошел, робея и отвешивая на ходу поклоны.
Очутившись достаточно близко, чтобы его могли слышать, он забормотал:
— Мое почтение господину барону, барыне и всей компании.
Но так как никто не ответил ему, он объявил:
— Это я и есть — Дезире Лекок.
Имя его ничего не говорило, и барон спросил:
— Что вам надобно?
Парень совсем растерялся от необходимости объяснить свое дело. Он заговорил с запинкой, то опуская глаза на фуражку, которую мял в руках, то поднимая их к коньку крыши:
— Тут господин кюре мне словечко замолвил насчет этого самого дельца…
И он умолк из страха выболтать слишком много и повредить своим интересам.
Барон ничего не разобрал и спросил снова:
— Какое дельце? Я ничего не знаю.
Тогда парень понизил голос и решился выговорить:
— Да насчет вашей служанки, Розали-то…
Тут Жанна поняла, встала и ушла с ребенком на руках. А барон произнес:» Подойдите «, — и указал на стул, с которого поднялась его дочь.
Крестьянин сразу же уселся, пробормотав:
— Покорно благодарю.
Потом выжидательно замолчал, как будто ему больше нечего было сказать. После довольно длительной паузы он собрался с духом и заявил, подняв взгляд к голубому небу:
— Хороша погодка по нынешней поре. И земле польза — озимые-то пойдут теперь. — И умолк снова
Барон потерял терпение; он прямо и резко поставил вопрос:
— Значит, вы женитесь на Розали?
Крестьянин сразу же насторожился оттого, что ему не дали времени пустить в ход всю его нормандскую хитрость. И поспешил дать отпор:
— Это смотря как. Может, и да, а может, и нет.
Но барона раздражали эти увертки.
— Черт побери! Отвечайте прямо, вы затем пришли или нет? Вы женитесь или нет?
Крестьянин, озадаченный вконец, смотрел теперь себе под ноги.
— Коли так будет, как господин кюре говорит, — женюсь, а коли так, как господин Жюльен, — не женюсь нипочем.
— А что вам говорил господин Жюльен?
— Господин Жюльен говорил, что я получу полторы тысячи франков; а господин кюре сказал, что двадцать тысяч; так за двадцать тысяч я согласен, а за полторы — ни боже мой.
Тут баронессу, все время
Барону была неприятна эта торговля, и он решил покончить с ней:
— Я сказал господину кюре, что барвильская ферма будет пожизненно принадлежать вам, а потом перейдет к ребенку. Цена ей двадцать тысяч. Я от своих слов не отступаюсь. Так слажено дело — да или нет?
Крестьянин ухмыльнулся подобострастно и удовлетворенно и вдруг стал говорлив:
— Ну, коли так, я отказываться не стану. Только в этом и была загвоздка. А коли так, я не против. Когда мне господин кюре словечко замолвил, я сразу согласился. Уж мне и господину барону услужить хотелось. Он-то в долгу не останется, — так я про себя думал. И верно ведь — одолжишь человека, а потом, глядишь, он тебе и отплатит. А только тут ко мне заглянул господин Жюльен, и оказалось, что денег-то всего полторы тысячи. Я подумал про себя:» Пойду разведаю «, — вот и пришел. Я, понятно, не сомневался, только хотел знать доподлинно. Счет дружбе не помеха — верно я говорю, господин барон?
Чтобы прервать его, барон спросил:
— Когда вы думаете венчаться?
Тут крестьянин снова оробел и смешался. Наконец он нерешительно выговорил:
— А как бы сперва бумагу выправить?
На этот раз барон вспылил:
— Да черт вас возьми, наконец. Ведь получите же вы брачный контракт. Лучшей бумаги быть не может.
Крестьянин заупрямился:
— А все-таки не худо бы нам покамест составить бумагу, она делу не помешает.
Барон встал, чтобы положить этому конец:
— Сию же минуту отвечайте: да или нет? Если раздумали, скажите прямо, у меня есть другой на примете.
Страх конкуренции поверг хитрого нормандца в полное смятение. Он сразу решился и протянул руку, как при покупке коровы:
— По рукам, господин барон, слажено дело. Кто отступится, тому грех.
Ударили по рукам, а затем барон крикнул:
— Людивина!
Кухарка выглянула из окна.
— Принесите бутылку вина.
Сделку спрыснули, и парень удалился более веселым шагом.
Жюльену ничего не сказали об этих переговорах. Контракт заготовили в величайшей тайне, а затем, после оглашения, в один из понедельников состоялась свадьба.
В церковь за молодыми соседка несла младенца, как верный залог благосостояния. И никто в округе не удивился. Все только позавидовали Дезире Лекоку.» Он в сорочке родился «, — говорили с лукавой усмешкой, но без тени осуждения.
Жюльен устроил дикую сцену, чем сократил пребывание тестя и тещи в Тополях. Жанна рассталась с ними без большой грусти, потому что Поль стал для нее неисчерпаемым источником радостей.