Жизнь
Шрифт:
Мой взгляд вернулся к Эскаланту, и я подметила, как нервно начала пульсировать жилка на его шее, а обращенные ко мне глаза передавали уничтожающую ярость.
– Одного Ксавьера тебе не хватило? – процедил он сквозь усмешку.
– Что?.. – отшатнулась я.
– Себ, ты все не так понимаешь! – примирительно подняв руки, шел к нам Гаспар. – Я…
– У тебя, очевидно, страсть к женщинам Эскалантов? – суженные глаза-молнии теперь расстреливали Гаспара.
Тот опустил руки и перестал улыбаться. На его лице
– Не стоит переходить эту черту, Себастьян. Я не заслужил.
Не понимая, что произошло, я все же стала между ними и посмотрела в глаза Эскаланта. Мне стыдиться нечего.
– Себастьян, я обнаружила зашифрованное послание в книге Рамона Солера, – спокойно начала я.
Он медленно перевел на меня взгляд, от которого хотелось скрыться или сбежать.
– Я попросила Гаспара помочь мне разгадать его. А он угостил меня ужином. Причин для такой ярости у тебя нет, как видишь.
– Вижу, что я помешал вам создать эти причины, – надменно бросил он. – И почему ты позвала его, а не меня, черт возьми?!
– Так, я пойду, пожалуй!
Раздался за моей спиной голос Гаспара, который временно оттягивал мой ответ.
– Потрясающая идея! – ехидно подметил Эскалант. – И как она взбрела тебе в голову?
Я наблюдала, как незаслуженно обиженный мужчина брал свое пальто и шел к выходу.
– Гаспар! – окликнула я его.
Когда он обернулся, я попыталась вложить в улыбку извинения, сочувствие и неизмеримую благодарность:
– Спасибо!
Он подмигнул мне в знак поддержки, и бросил в сторону мрачного Себастьяна:
– Ты под контролем, Себ. Помни об этом.
За ним закрылась дверь, и я снова оказалась под прицелом медовых глаз. Суженых, злых и темнеющих.
– Что значит под «контролем»? – дрожала я.
– Почему ты позвонила ему, а не мне? – вторил он.
– Потому что с тобой я теряю себя, – откровенно сказала я, пытаясь вторгнуться в его самообладание.
– Я главный подозреваемый в покушениях на тебя, – невозмутимо ответил он и прошел вглубь квартиры.
Я наблюдала, как Себастьян подошел к столу и взял бутылку вина, которую мы с Гаспаром не допили. Он прочитал этикетку на ней, усмехнулся, покачал головой и поставил обратно.
– Зачем ты это делаешь, Зоя? – повернувшись ко мне лицом, он сунул руки в карманы брюк, так и не сняв пальто.
– Что? – прохрипела я, с сожалением понимая, что надолго он не намерен остаться.
– Пытаешься навредить моей репутации своим поведением.
– Я не буду оправдываться за то, что не совершала, Себастьян.
Я намеренно произносила его имя, чтобы сломить его выдержку.
– Лучше не совершай ошибок, которым нет оправданий, Зоя! – наставлял он низким голосом.
Как же больно от того, что он уверен в моей неверности! Неужели это я сделала его таким циником?
Он яростно смотрел на меня, и я отвечала ему тем же.
– Зачем ты пришел, Себастьян?
Он поднял руку к внутреннему карману пальто и достал оттуда уже знакомую коробочку с кольцом, которую оставил на столе.
Я отшатнулась и мотнула головой – отрекаясь от нее вновь:
– Нет.
Его лицо снова превратилось в эталон жестокости и властной силы.
– Не заслужил тебя, да?
Я замерла на полуслове.
– Не полюбил меня, – опустошенно прошептала я.
Он поднял руку к лицу, и устало помассировал переносицу.
– Сейчас это не просто брак, Зоя, – он поднял на меня взгляд. – И не просто деньги. Это твоя защита. Твое спасение.
Без тебя мне не нужно это спасение.
– Уходи, – сглотнув, сказала я и отступила в сторону, давая понять, что больше его не задерживаю.
Себастьян сжал челюсти, выгодно демонстрируя мужественный квадрат подбородка.
– Гонишь меня? А позовешь кого? Ксавьера? Или одного из этих студентов? – ядовито спрашивал он.
Боль. Боль. Боль…
– Уходи.
Наши глаза еще минуту выдерживали друг друга. Но внезапный звонок его мобильного прервал это сражение. Он не ответил, лишь скосил взгляд на экран и нажал кнопку, чтобы сбросить вызов.
Двинувшись ко мне, Себастьян остановился подле и сказал:
– Если ты мне изменишь, я тебя не прощу. Никогда.
Но когда он попытался обойти меня, я встала на его пути.
– Ты злишься? – всматриваясь в его глаза, требовала я ответы. – Ненавидишь Ксава и, может, уже Гаспара, не так ли? Ты в ярости?..
– Благодаря тебе, Зоя! – шипел он и шел на меня.
Я отступала от отчаяния, но не освобождала ему путь.
– Ты ведь знаешь, что злость, ярость, ненависть – это чувства, Себастьян? – сжимаясь от уничтожающего взгляда, тараторила я.
Он загнал меня в ловушку, когда я почувствовала, что уперлась спиной во входную дверь.
– У меня нет времени на этот разговор, Зоя! – рыкнул он.
Поддавшись чувственному порыву, я встала на цыпочки и взяла его красивое лицо в ладони, чувствуя, как кожу приятно покалывает уже пробившаяся щетина.
– Скажи мне, ты ведь злишься, да? Чувствуешь эту ненависть, впускаешь ярость и гнев, так?
– Да, черт побери! – его глаза впивались в меня, а жаркое дыхание окутывало лицо. – Чего ты хочешь?!
– Хочу, чтобы ты понял: любовь – это такое же чувство, которое ты уже признал и впустил в себя, – шептала я, чувствуя, что сейчас расплачусь или поцелую его. – Почему же ты не хочешь признать, что обманываешь себя, отрекаясь от любви?
Себастьян сжал челюсти и резко сдавил мои плечи так сильно, что я охнула от боли.