Жизнь взаймы
Шрифт:
Мейерхольд смутился, но взгляд Гурова выдержал.
– Я вас понял, товарищ полковник.
– Пожалуй, мне стоит обозначить свои представления о вашей роли. Дело в том, что я терпеть не могу подхалимство, в какой бы форме оно ни выражалось, – внезапно проговорил Гуров. Он не собирался болтать с Мейерхольдом по душам, ведь потерпеть его присутствие оставалось всего несколько часов, но слова сами собой сорвались с языка, и теперь уже Гуров не мог молчать: – Лизоблюдов и им подобных – тем более. Не выношу тех, кто сует нос в чужие
Мейерхольд не нашелся что ответить, но Гуров ответа и не ждал. Быстрым шагом он прошел к конторе и скрылся за дверью. Несмотря на поздний час, офис оказался открыт. Помещение состояло из центрального холла и нескольких кабинетов. В холле за шикарным столом сидела миловидная блондинка. Не из тех, что красуются на обложках глянцевых журналов, а из категории так называемых «теплых» блондинок.
– Доброго времени суток, меня зовут Татьяна, – при виде Гурова она встрепенулась. – Как я могу к вам обращаться?
Заученные фразы так и сыпались с уст девушки. В этом не было ничего удивительного, шаблонная система общения охватила всю страну. Теперь в организациях, предоставляющих услуги населению, невозможно было услышать простую человеческую речь. Только шаблоны, фальшивые улыбки и заверения в искренней любви и преданности. А за этими улыбками и стандартными фразами скрывалось всегда одно: желание раскрутить клиента на максимальную сумму, впарить ему низкопробный товар по баснословной цене. В таком мире теперь жил Гуров. В таком режиме жила теперь вся страна.
– Полковник Гуров, Московский уголовный розыск, – Лев Иванович достал удостоверение. – Проводите меня к вашему директору.
– Позвольте ознакомиться с документом, – попросила миловидная девушка, назвавшаяся Татьяной.
Гуров развернул удостоверение так, чтобы она могла сличить фото с оригиналом. К этому процессу Татьяна отнеслась серьезно: с минуту смотрела на снимок, время от времени переводя взгляд на полковника, после чего совершенно невозмутимо заявила, что выполнить просьбу Гурова не может.
– Господин Марочкин принимает только по предварительной записи, – улыбка во все тридцать два зуба. – Но вас может принять кто-то из менеджеров. Пожалуйста, пройдите в комнату ожидания, я все организую.
– Менеджеры меня не интересуют, – заявил Гуров. – А речи о предварительной записи советую оставить для клиентов. Все, что я хочу от вас знать, – в каком кабинете сидит директор фирмы.
– Понимаю ваше нетерпение, – продолжая играть роль, заученно улыбалась Татьяна. – Прошу вас, пройдите в комнату ожидания, я посмотрю, что можно для вас сделать.
«Да что ж за день такой сегодня, – мысленно простонал Гуров. – Сначала это тупое задание, затем выскочка-водитель, после хам-патологоанатом, а теперь еще это! Ну уж нет, играть по правилам этой конторы я точно не стану».
Гуров склонился над столом, всем
– Запомните одну простую истину, милочка, если не хотите навлечь на свою голову гнев начальства, лучше не спорьте с представителями власти, – после этой фразы Гуров развернулся и скрылся в коридоре.
Коридор, в который выходило с десяток дверей, был узким и длинным. Освещение подкачало: две тусклые лампочки в самом конце коридора и дверной проем давали возможность рассмотреть таблички, но и только. Одна из них, с надписью «Директор», отыскалась в самом конце коридора. Гуров толкнул дверь, та легко поддалась, и полковнику открылась картина, красноречиво показывающая суть работы директора заемной фирмы.
Господин Марочкин сидел за широким столом, вернее, не сидел, а растекался по спинке солидного офисного кресла. Глаза его были закрыты, ноги закинуты на стол, руки скрещены на груди. Комнату оглашало тихое сопение: господин директор попросту спал.
– Вижу, работы у вас невпроворот, – намеренно громко произнес Гуров, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.
Марочкин вздрогнул, открыл глаза и уставился на Гурова. Ноги его автоматически слетели со стола и с громким стуком ударились о паркетный пол. Какое-то время он соображал, кем может быть вошедший. Гуров буквально видел, как в мозгу Марочкина идет сложный процесс обработки информации. Клиент, разгневанный родственник или проверяющий? От ответа на этот вопрос зависело, какой стиль поведения выбрать. Марочкин остановился на варианте с проверяющим. Лицо его приобрело выражение учтивой доброжелательности, типа, смотрите, я полностью открыт и прозрачен, мне нечего скрывать.
– Ваша правда, день был тяжелым, – тон Марочкина соответствовал выражению лица. – Простите за это… за неподобающий вид, вы застали меня врасплох. Обычно офис-менеджер предупреждает о посетителях, но вы наверняка и сами знаете, как сложно найти достойных сотрудников.
– Тем более когда работа так утомительна, – поддел Гуров.
– Еще раз приношу свои извинения, – смутить Марочкина оказалось не так-то просто. – Могу я узнать, что привело вас в нашу контору?
– Ваша деятельность, – ответ прозвучал неопределенно.
– И какую из проверяющих инстанций вы представляете? Вы ведь действуете не как частное лицо, я правильно понимаю?
– Не как частное, тут вы правы. Московский уголовный розыск – для вас достаточно серьезная инстанция?
– Уголовный розыск? – Марочкин изменился в лице. – Не понимаю, каким образом наша деятельность могла заинтересовать уголовный розыск? ОБЭП, налоговая, гражданское право – это еще понятно, но уголовный розыск? Уверяю вас, мы действуем на законных основаниях. Если хотите ознакомиться с учредительными документами, я с радостью вам их предоставлю и даже не стану спрашивать, на каком основании вы ими интересуетесь.