Жизнь собачья
Шрифт:
– Да я что? – Я так, ничего – Ричард! Ко мне, – проснулась тут моя.
– Иду, иду, – отозвался я безо всякого желания, и как был с опущенным хвостом, побрел вразвалочку к Татьянке.
– Испугался, бедненький? Поглаживая меня, поинтересовалась она.
– Влюбился я – прошептал я. Мои глаза неотрывно следили за темненькой.
Хозяйка же достала поводки и, не задумываясь, посадила сначала одну, потом другую на привязь. Моя девочка так смотрела на меня, что я не выдержал. Одним прыжком я подлетел к ней и прижался носом. Как она пахла! – Никогда в жизни не встречал такого
– Фу!!! – Пошел прочь! – Противный!!! Заверещала растрепа.
И тут, – есть же собаки на свете – Неожиданно Ники дернула поводок, чего хозяйка никак не ожидала, и с лаем рванула к Чарли. По-видимому, она прекрасно понимала мое состояние и решила дать мне шанс.
Чарли тут же задрал морду, словно принц или король, и искоса глянул на Ники. Растрепа же растерялась совсем.
– Гадкие собаки!!! Заорала она, неожиданно бросая поводок. И, развернувшись, бросилась прочь. Девчонки обомлели. Ольга пыталась оттащить своего от Ники, Татьяна же, молодец девчонка, решила не вмешиваться. И тут я почувствовал себя самым счастливым псом на свете.
– Ричард, – представился я, как-то глупо поглядывая на свою мечту.
– Дези, – едва слышно отозвалась та.
Я забыл обо всем на свете, только она, она, – такая нежная, такая скромная, такая красивая – Милая моя – Быть может, прогуляемся немного? Предложил я враз осевшим голосом.
– Хорошо – И мы пошли – Я не видел, как Чарли пытался настоять на своих правах и наскочил на Ники.
Как она тут же поставила его на место. Как испугалась Олюнчик, что дело дойдет до драки, но, осознав, что красавица лишь припугнула нахала, заулыбалась.
Как тот, поджав хвост перед шелковистой девицей, всем своим видом выражал крайнее негодование.
А мы говорили, говорили и не могли наговориться. Я забыл про поцелуи, про объятья, про прочие глупости, видеть ее, говорить с ней, сейчас было самым главным. Казалось, у меня растут крылья, вернее крылышки, маленькие такие, совсем крошечные, но позволяющие мне не шагать по земле, а лететь, чуть-чуть касаясь ее подушечками. А Дези – моя радость, смотрела на меня как-то по особому, и мне хотелось сказать что-то небывало умное и красивое, хотелось дать ей почувствовать, всю полноту моей любви. Ее темные глаза следили за каждым моим шагом, аккуратные ушки вздрагивали от каждого моего слова, очаровательный хвостик ходил туда-сюда, не переставая. И вдруг – Ну-ка, малявки, заберите своих шавок! Заорало неприглядное чудовище с отвратительным запахом. Иначе им хана! И он вытащил из кармана что-то блестящее и, вытянув руку, наставил на меня.
– Пистолет – Хором ахнули девчонки.
Мне показалось, что почему-то от страха у них подкосились ноги. Мне от чего-то тоже стало не по себе.
Слава богу! Есть все же бог на свете! – Откуда не возьмись, появилась – мамка. Каким-то шестым чувством, она сразу оценила происходящее.
– Девочки, немедленно вызывайте милицию. Там за углом гаишник, позовите его – Идите!
Что стоите? Повысила она голос.
Девчонки развернулись и рванули изо всех сил. Чарли, оглянувшись на меня
– Я, что? – Я – ничего – Жена прибежала и заявила, что два каких-то урода моих собачек насилуют. Вот я и тут – Ага – и он принялся выглядывать Ники. За кустами ее совсем не было видно. Вот ты где, лошадь, – воскликнул он, – Ну-ка иди ко мне, а то волосенки-то повыдергаю.
От такого обращения у меня мороз прошелся по коже. А этот нехороший человек, неожиданно схватив поводок Дези и волоча ее за собой, направился к Ники – Моя девочка сопротивлялась, цеплялась когтями за что придется, – смотрела на меня, как на свою последнюю надежду, – и я решился.
Но не тут-то было… Сделав шаг, вдруг почувствовал, что мамка крепко держит меня за ошейник и уже одевает поводок. И тут я дернулся, – но, увы, попытка не удалась.
– Нельзя, Ричард! Жестко заявила мамка и уже тише добавила: – У этого психа в руках пистолет. Убьет, не поморщится – Убьет!? Ну и пусть убьет! Истошно заорал я. – Мне без нее не жить, – пытаясь освободиться, орал я. Пусти!!!
– Фу! – Нельзя! – Цыкнула она на меня.
И я понял, что все мои попытки бесполезны, тем более мою красавицу, этот, – как его, – псих уже заволок за угол и скрылся. Теперь откуда выглядывала только довольная морда растрепы.
Она наслаждалась нашим страхом. Ей было приятно, что ее мужа боятся и терпят его хамское поведение. Как мне захотелось подойти к ней поближе и сделать что-нибудь этакое – Нет, не кусать, я же не псих, как ее муж, а нормальный пес, но все в моей душе просило хоть как-то выразить протест и дать ей понять насколько она не права. И я придумал. Ошейник у меня мягкий, широкий, – красивый в общем-то ошейник, с блестящими заклепочками, с бахромой по шее, и если не рваться вперед изо всех сил, а опустить голову и податься назад, то почти всегда можно освободиться. И я дернулся, – и уже через секунду был на свободе. Мамка испугалась:
– Нельзя, Ричард! Нельзя!!! – Не могу! Закричал я, бросаясь к тетке.
Каким образом мне это удалось, до сих пор не знаю, но, пролетая мимо нее, я ухитрился всеми четырьмя лапами угодить в глубокую лужу, полную машинного масла, какой-то смазки и прочей гадости, и окатить ее с головы до ног. Она стояла, как приведение, расставив руки, ноги, и с нее тонкими струйками стекала грязная, жирная жижа. Мужа к тому времени рядом уже не было. Испугавшись милиции, он сбежал вместе с моей заинькой. И поняв, что ей никто ни поможет, она заорала, как самая оглушительная сирена.
Скрыв улыбку, мамка подхватила мой поводок и, пробормотав: – Извините, он не хотел, – была такова, конечно, вместе со мной.
Вот так, – погуляли, значит.
Разговоров было на неделю, вспоминали, смеялись и опасались встретить эту семейку еще раз.
Смеялись, конечно, они, мне было не до смеха. Передо мной стояли ее глаза – Как она смотрела на меня в момент прощания, как последний раз махнула лохматеньким хвостом – Больно было до слез, сердце ныло. И так целый день. Засыпая, я вновь видел ее очаровательную мордашку – Ричи! Кушать!