Жизнь напрокат

Светлый Руслан

В большом почете старцы-ведуны, толковые знахари и волхвы, но эти с простым людом не вяжутся, ибо особая каста.

Все, кто под княжеской рукой, меж собой почти не грызутся и не воюют, лишь изредка по поводу дани волнуются, да самые ретивые от далеких властей отложиться норовят. Вот на этот случай князь личную дружину и содержит, начнет кто дурковать - князюшка мигом усмирит, остальное его не колышет.

Кормится князь со своей дружиной за счет дани, набегов на соседей, торговых пошлин и налогового сбора за проезд по лежащим в пределах княжеских земель сухопутным и речным дорогам.

Проводив

посольство к князю Рогволду, мы с пацанами вернулись в боярскую усадьбу. Кажется, что Одинец больше всех из нас доволен своим положением. Еще бы, далеко не каждому удается сделать такую головокружительную карьеру: из лесных татей прямиком в боярскую дружину да еще с полной торбой серебра. А как узнал, что в городе из высшей администрации остается лишь Завид с мамашей и мы в роли шерифа с помощниками, так и вовсе расцвел. Я поначалу его энтузиазма не просек, а потом врубился и понял: за отведенное нам короткое время практического полноправия можно наворотить больших дел и порядком утяжелить свою мошну.

В усадьбе я нашел похудевшего за три дня до состояния собственной тени, бледного как сама смерть Завида, и отрапортовал, что мы готовы сию минуту приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Он в ответ рассеянно махнул рукой и исчез в тереме. Стоим мы половинчатым десятком как четыре столба в чистом поле, репы чешем, не знаем с чего службу начать. Отправляться патрулировать город, нести караул на воротах или еще чего подобное учудить.

Наше беспомощное ожидание прервало появление на боярском подворье двух пожилых по здешним понятиям типов. Оба лет сорока. Один без кисти правой руки, второй с черной повязкой через правый глаз, для своих лет оба еще крепки, чувствуется, что не мыловары и не торгаши.

– Ты - десятник?
– выдвинув нижнюю челюсть, спросил однорукий с подозрительным прищуром каким-то лишь ему ведомым способом определив во мне старшого.

– Так точно!
– лихо козырнул я, приложив кончики пальцев к правому виску.

С минуту они скептически нас осматривали, затем одноглазый поправил кривым пальцем повязку, сплюнул через губу брезгливо и серьезно заявил:

– Пошли, будем из вас дружинников делать!

Эти двое, как я и предполагал оказались бывшими боярскими дружинниками. Безрукий попросил называть его Рыкуем, а кривого на один глаз - Шепетом. У обоих в домашних сундуках наверняка сложены почетные грамоты за отличную службу, несколько медалей и корочки участника боевых действий. Тертые ребята, сразу видно.

Нас сразу же повели к задней части терема. Рыкуй спустился на несколько ступенек под основание дома и продолжительное время возился с большим навесным замком на кованной двери. Одной рукой справляться с капризным механизмом ему сложновато, видимо, в каком-то положении постоянно заедает ключ. Смачно выругавшись, Рыкуй позвал на помощь Шепета.

Я вспомнил Рюму, нашего спеца по замкам. Умница, кулибин, настоящий художник от механики, оттянувший три срока. Один из самых ценных кадров Фрола. Мог отворить замок практически любой сложности, будь то тяжелый навесной, хитроумный гаражный, от железной квартирной двери или не особо навороченный сейфовый. Рюма говорил, что самый защищенный от взлома замок тот, который сам хозяин с трудом отмыкает, с характерными закусами и разными подклиниваниями.

Наконец,

толстая дверь бесшумно отошла в сторону и мы вслед за провожатыми попали в обширное, прохладное, но сухое подвальное помещение, где кроме десятков бочек и бочонков разных мастей, вытянутых горшков с ручками, мешков с мукой, ящиков, огромных корзин, сундуков, свисающих с потолочных крюков корченых окороков, связок с луком и кореньями обнаружился склад снаряжения, в виде аккуратно сложенного на деревянных стеллажах и приставленного к глиняным стенам боевого железа.

По всему видать, нас допустили в главные закрома боярской усадьбы, именно здесь хранится стратегический запас городского главы. Готов спорить, что из этого подвала есть лаз прямиком в домовое нутро.

При свете запаленного Рыкуем настенного факела нам широким жестом предложили на выбор любое оружие и брони. Я отказался, есть у меня все, и меч и нож и кольчуга с шлемом. Щита, разве что нет, да на кой он мне, тяжесть лишнюю таскать. Парни мои тоже, в общем-то, не голые, с урманов немало поснимали. Взяли кое что по мелочи: шлемы, короткие метательные копья-сулицы, пару ножей да меч для Одинца. Все не ахти какого качества, старенькое, потасканное, местами ржавое, дешевый ширпотреб, короче, я даже немного разочаровался. Моя снаряга не в пример получше казенной будет.

Шепет с Рыкуем синхронно усмехнулись нашим кислым рожам:

– Правильно, не берите - для других берегите.

Они хоть и разные, но похожи как братья-двойняшки. Кожа лиц дубленая, загорелая, черные волосы волнистые, короткие бороды одинаково стриженные, плечи широкие, знакомые с тяжелой работой руки налиты настоящей мужской силой. В острых карих глазах читается затаенная насмешка.

Я так понимаю, никакой определенной, уставной формы не существует. Всяк солдатик волен одеваться как пожелает, оружие с собой таскать может какое душе угодно лишь бы обращаться с ним умел. Ни знаков отличительных, ни гербов, ровным счетом ничего, что отличало бы боярского дружинника от любого другого вооруженного фраера. Единственное, что нам выдали более менее одинакового это две пары шерстяных плащей-накидок с завязками на груди, без капюшонов, темно-серо-грязного цвета.

Невул напоследок поменял свой верный лук на другой, на мой взгляд ни чем от прежнего не отличный, к тому же без тетивы он похож на изогнутые рога диковинного животного, вырванные черепа.

– Настоящий, - любовно наглаживая игривый изгиб, сказал долговязый лучник.
– Боевой.

– У тебя не боевой разве?
– удивился я, памятуя как лихо бывший разбойник управлялся со своим испытанным оружием.

– Какой там!
– фыркнул Невул.
– Сам делал для охоты. А это мастером сработан, сразу видно. Любой доспех насквозь если знать куда бить.

– Ты натянешь ли?
– с большим сомнением в голосе поинтересовался Шепет, глядя на худые, мослатые грабки Невула.
– Помню, тугой он был слишком, не всякому по руке.

– Тетиву подходящую найду, тогда и покажу как надо стрелять. У вас, вижу, тут гнилье одно, даже моему старому луку на два худых выстрела.

Мне пришла мысль перенести все наши ценности покамест сюда под столь надежный замок. Не место им в прирубе, где мы с парнями ночуем - ноги вырастут, очень будет обидно.