Жизнь напрокат
Шрифт:
— Ма-а-ам, — устало протянула моя бедная маман, — ей не пять лет.
— Это ничего не меняет! Там же даже перехода нет! Проводи ее, — приказал наш домашний тиран, а мы с мамой дружно застонали.
Вот делать мамуле больше нечего, как меня за ручку через дорогу переводить. На ней обед на всю ораву. А мне сопровождение нафиг? Я хотела напоследок с Рассветом прогуляться немного. Теперь-то я его увижу нескоро: следующим летом и ненадолго, пока бабуля опять не приедет.
— Мам, мне некогда, Лина большая, сама дойдет.
— Мне самой ее проводить? — вздернув бровь, сурово
Ну вот, опять пошел жесткий прессинг. Там, если что, больничка районная недалеко.
— Давление на комплекс вины я бы занесла в уголовный кодекс в раздел особо тяжких, — не выдержала я.
Ведь маман, вместе с бабушкой подобными методами меня и воспитывали. Я всегда была виноватой и всегда извинялась, даже если знала, что права. При малейшей ссоре эти двое меня просто морально уничтожали виной, заставляя вымаливать прощение. В такие моменты я ненавидела себя, свой слабый характер, ненавидела за то, что не могу дать отпор. Взбрыкнула я лет в двадцать, на полгода уйдя жить к парню, и лишь после этого ко мне изредка начали относиться, как взрослому человеку.
— Бабуль, хватит уже использовать на родных подлые психологические приемчики, — вежливо попросила я с крыльца, засунув голову через занавеску. — В чем проблема? Ты думаешь, я не умею переходить дорогу? Посмотрите налево, посмотрите направо, не забудьте, что вы в России и на всякий случай гляньте наверх. Не переживай, все в порядке будет. Я неоднократно уже ходила и ездила на станцию. И одна, и с девчонками. Хочешь со мной прогуляться и посмотреть, где я работала? Вэлкам! Я буду очень рада твоему обществу. Честно! Я соскучилась. Только давай обойдемся без жесткого прессинга, пожалуйста, тем более что мама тут вообще не при чем. Ей обед готовить надо, — закончила я и только тут заметила, что все напряженно застыли.
Мама неподвижно стояла с бутылкой масла у плиты, Леха сидел на оттоманке с печенькой во рту, боясь хрустнуть и спровоцировать взрыв, а бабуля внимательно смотрела на меня сквозь узенькие очочки, которые придавали ее вытянутому лицу с тонкими чертами выражение крайней стервозности.
— Занавеску отпусти, — резко сменила тему бабуля, — комаров напустишь!
Она всегда так делала, когда аргументов в споре больше не было.
Я послушно расправила тюль и спросила:
— Так я пошла?
— Иди-иди, — напутствовали меня вслед, но без ложки динамита в бочке дегтя не обошлось. — Но чтоб через час уже вернулась!
Ну ладно, возьму велик. И я бодренькой рысцой направилась к гаражу, где пылился мой железный конь. Походу, единственный мой конь на весь остаток лета.
— Лин, ты куда? — раздался сзади неожиданный вопрос, и я, будучи уверенной, что в гараже одна, невольно подпрыгнула.
— Димон! Фух! Напугал, дурак.
С лучшим другом мы практически не виделись в последнее время. Сначала он стыдился своей непристойной пьяной выходки на дискотеке и не показывался мне на глаза,
— Куда намылилась, — небрежно поинтересовался парнишка.
— На конюшню. Бабуля работу мою прикрыла медным тазом, так хоть предупредить надо, — пояснила я.
— И ты вот так это стерпишь? — неподдельно удивился пухлик.
— Не хочу конфликтов, — я слегка пожала плечами. — К тому же Марина меня в любое время примет с распростертыми объятиями. По Рассвету, конечно, буду скучать, но заезжать в гости же мне никто не запретит.
Я выкатила велик на улицу.
— Хочешь, с тобой скатаюсь? — якобы невзначай спросил Димка, но по напряженной позе было видно, что отказа он боится.
— Конечно, хочу! — обрадовала я парня и запрыгнула в седло. — Догоняй, — крикнула через плечо и надавила на педали, устремляясь в сторону поворота. — Кто последний, тот сосиска! Фора моя, я девчонка!
И умчалась вдаль. Димон скоро догонит. Фора на закрытие ворот гаража всегда была моим маленьким преимуществом в любимой игре наперегонки.
Догнал меня Димка только возле станции. Запыхавшись, он резко тормознул и повернул велик боком, обдав меня облаком пыли. Ну что за дурная манера?
— Куда дальше?
— Тут уже недалеко, — просветила я и неспешно покатила к Марине.
На этот раз в гости, как ни прискорбно это звучит.
— Лина, что-то случилось? — из конюшни показался встревоженный Артем.
— Да нет. Просто хотела извиниться.
— За что? — выглянула из-за спины мужа Марина.
— Бабушка приехала, — я потупилась. — И мне запретили работать.
Ребята расстроились. Искренне и от души. Оказалось, у них прогулок было запланировано на две недели вперед, и мое дезертирство очень их подводило. Теперь им обоим придется водить прокаты, а работать практически некому. Из-за хорошей погоды все работнички разбежались.
— Может, кого-то вместо себя приведешь? — почесав подбородок, поинтересовался Артем. — Хотя бы на подсобные работы.
— Я спрошу девчонок.
Они же просились покататься, вот пусть и поработают. Аня с Лёкой вряд ли бросят своих ухажеров, Алену мать убьет (и даже без конюшни), а вот Наташка может согласиться.
— А что делать надо? — неожиданно проявил интерес Димка.
— Авгиевы конюшни чистить, — пошутила Марина.
— И все? — не поверил парень.
— Не только. Еще нужно животных кормить, сено помочь заготовить, двор убирать и так, по мелочи.
Димка задумался.
— А что мне за это будет?
Вот ничто не меняется в этом мире. Дружбан всегда был меркантильным до мозга костей.
— Большое спасибо, — отрезала Марина, развернулась и отправилась дальше работать.
— Покататься дадим, ездить научим, — пояснил позицию жены более уравновешенный Артем.
— Я подумаю, — любезно кивнул мой друг.
— Подумай, — усмехнулся Маринин муж. — Лин, ты заходи, если что. Всегда рады тебя видеть. К тому же, бабушки не вечны, — он подмигнул мне и тоже скрылся в недрах конюшни.