Живым не брать
Шрифт:
Дверь ближайшего дома распахнулась, на крыльцо выскочила простоволосая женщина в белом платье, увидела, что произошло — стоявшего с автоматом в руках солдата, Малярова, упавшего головой в придорожную канаву и заголосила, захлебнулась криком, полным ужаса:
— Ой, убили! Убили!
Макс поудобней подхватил автомат и побежал к причалу, на котором оставил моторку.
Он быстрым шагом по пологому склону, поросшему мягкой гусиной травкой, стал спускаться к реке, как вдруг увидел, что на подмостках небольшого причала, метрах в тридцати от места, где он пришвартовал свое суденышко,
Когда простужено простучал автомат на сельской дороге, оба рыбака подняли головы. Они увидели бежавшего к причалу солдата. Тот в свою очередь заметил их и на бегу перенацелил автомат стволом к реке. Стрелять Макс сразу не стал, хотя и щадить людей, оказавшихся на его пути к отступлению, не собирался. Он лишь хотел подойти к ним на короткую дистанцию, чтобы полоснуть по рыбакам метров с десяти не больше. Все равно уйти из под его прицела этим двоим было некуда.
Но рыбаки оказались куда расторопней, чем то представлялось Максу. Они, даже не зная обстановки, по автоматной очереди, по женскому крику на деревенской улице «Ой, убили!», по заполошному виду бежавшего к реке человека, по движению рук, которым он перенацелил оружие на причал, они поняли, что происходит нечто неладное.
Им хватило двух десятков секунд, на которые Макс затянул с первой очередью.
Оба, не сговариваясь, — они успели только обменяться быстрыми взглядами, — выхватили из вещей, выгруженных на причал, охотничьи карабины и растянулись на помосте. Лязгнули затворы.
Один из рыбаков — Иннокентий Ермилов — служил в свое время в армейском спецназе и не утратил навыков, наработанных в тренировках.
— Эй! — крикнул он приближавшемуся солдату. — Поклади автомат! Будем стрелять!
Ермилов не боялся промашки: если солдат окажется ни в чем не повинным и стрелял в деревне не он, хотя с улицы все ещё доносились голосистые крики теперь уже двух женщин и явно слышались их слова: «Ой, убили! Убили!», перед воякой можно извиниться, но подставляться под его автомат было неописуемой глупостью.
Макс понял: с рыбаками он потянул пустышку и открывать огонь не имело смысла — один из двух запросто снимет его первым же выстрелом.
Он тут же поменял недавнее решение разделаться с рыбаками, пригнулся и зигзагами побежал к своей моторке. Всей спиной он ощущал, что сейчас — вот-вот — ему в догон жахнет выстрел. Но его не последовало. Нормальному человеку не так-то просто выстрелить в спину другого.
Движок моторки взревел с первого раза. Макс выдрал чалку из железного кольца и наддал оборотов. Лодка рванулась понеслась, оставляя за собой пенный след…
Милицейская группа поиска и захвата, которую возглавил майор Андрюшин, расположилась в месте, которое никто, двигавшийся с низовий Аркуна, не мог миновать. Поиски, которые велись в разных направлениях, результатов не дали. Бандит появлялся в разных местах Новокаменского района, но всякий раз ускользал от милиции, словно уходил промеж пальцев. Но вот из Светлого Ключа поступило сообщение,
Приняв сообщение, Андрюшин с облегчением вздохнул. О выходе военных в облотдел сообщили из гарнизона неделю назад. Но тут же группа бесследно исчезла, и связи с ней не было. Это, скорее всего, объяснялось маломощностью рации, которая не могла перекрыть расстояние, отделявшее группу от населенных пунктов.
Теперь, когда связь восстановлена, группа может оказать немалую помощь в поимке преступника.
На второй день после восстановления связи с «Карабином» Андрюшин получил срочное сообщение, переданное по рации речного флота.
— «Громобой», это «Клен». Мы его засекли.
Позывной «Клен» принадлежал Новокаменскому райотделу милиции. По голосу, забитому эфирным мусором — хрипами, свистами, попискиванием — все же было заметно, что передававший сообщение волнуется.
— Понял, — Андрюшин не выказал эмоций. Двухнедельное бдение изрядно вымотало всех участников операции «Невод», притупило чувства. — Я «Громобой», передавайте координаты.
— Это деревня Камешки. Пять километров выше Шиверок. Фигурант укрылся в бане за огородами. Надо спешить. Рядом лес, он может уйти. Я «Клен», прием.
— «Клен», — спросил Андрюшин, — какие у вас силы? Доложи.
— «Громобой», какие там могут быть силы? Два охотника с ружьями. Туда же поехал мой начальник розыска. Капитан Щербатов. Все.
— Автомат у начальника розыска есть?
— Что-что?
— «Клен», спрашиваю, «калаш» имеется?
— Есть такой.
— Вот и пусть держат позицию. Дезертира из баньки не выпускать. Охотникам запрети высовываться. Появятся военные, всех гражданских уведи прочь. Да и сам отойди подальше. Подмогу высылаю.
— Понял.
— Действуй, «Клен». Конец связи.
Андрюшин подвинулся к оперу Васькову. Тот стоял перед картой, опершись растопыренными пальцами о стол.
— Ну-ка, где тут у нас Камешки?
— Вот, — палец Васькова с черным пятном на сбитом ногте воткнулся в ряд прямоугольников, которые обозначали деревню. — Если сейчас выехать. Через полчаса будем на месте.
— Ты уверен? — Андрюшин говорил с явной насмешкой.
— Почему нет? Тут всего пятнадцать верст.
— Я не о том. Ты уверен, что мы прямо сейчас и рванем туда?
— Почему нет?
— Сядь, — сказал Андрюшин резко и положил Васькову на плечо тяжелую ладонь, придавливая его к стулу. — Сядь, сядь и не дергайся. Ты Малярова знал?
— Нет.
— А я знал. Хороший мужик. Крещен в Чечне. Трое детей мал мала меньше. Его этот ублюдок убил. И ты теперь хочешь, чтобы мы взяли и отдали в руки самого гуманного суда в мире? Суда, которому не жаль мента, а жаль ублюдков? А ху не хо?
— Что же делать?
— Свяжись с «Карабином». Передай прапорщику Гусю координаты. Пусть поторопится в Камешки. Скажи, что мы тоже туда едем.