Живущие в нас (сборник)
Шрифт:
Сколько Миша просидел, тупо повторяя про себя этот вопрос, неизвестно, но ответ пришел. Пришел оттуда, куда обычно сваливается вся ненужная информация и лежит там, пока контейнер не переполнится, и оранжевая машина с надписью «Чистый город» не вывезет его на свалку, именуемую «забвение». Но пока еще контейнер не успели опорожнить – в частности, там сохранился образ пьяного мужика, которого звали Влад.
…Конечно, это бред… а все происходящее разве не бред? И лучшего варианта я все равно не придумаю – остальное, худо-бедно, уже опробовано… К тому же, прогулка по свежему воздуху поможет ночью уснуть нормально. Восемь – вполне корректное время для визитов…
На улице Миша остановился. Мороз, усилившийся к вечеру,
Миша быстро зашагал к остановке, где по случаю воскресенья, народу было совсем немного; правда, и количество транспорта убавилось пропорционально. …Черт, если вдуматься, насколько все взаимосвязано. Какой-то один нюанс сразу меняет весь ход событий, просто нам недосуг анализировать это… – он юркнул в подошедшую маршрутку, – и правильно, ведь исследование теории всегда отвлекает от решения практических задач, а надо всего лишь из миллиона недоказуемых вариантов выбрать один, наиболее приемлемый лично для тебя, и объявить его истинным…
Двор оказался таким же нечищеным, как и неделю назад. Взбежав по лестнице, Миша остановился перед обшарпанной дверью. Похоже, «спасители» с первого этажа не врали, насчет Влада и его образа жизни …И что? У гениев свои закидоны… – Миша нащупал в кармане бутылку, которую прихватил из дома. Увидев оборванные провода звонка, громко постучал.
– Иду, иду! – ответил трезвый голос, – это ты, Санек?
Миша дождался, пока шаги приблизились к двери, и сказал:
– Нет, это не Санек.
Тем не менее, дверь открылась. В течение нескольких секунд удивление на лице хозяина сменилось улыбкой.
– О, как! Должок пришел получить? Я все помню. Ну, проходи. Ты как, по рюмке выпить или пообщаться с кем?
– Пообщаться.
– Тогда пошли на кухню. Только ты не пугайся – жизнь такая.
Миша не испугался, но то, что увидел не очень соотносилось с понятием «жизнь» – изуродованная огнем штора едва прикрывала подоконник, заставленный бутылками; навесные шкафчики, из белых давно ставшие желтыми, а на столе мистическим узором расположились черные круги от сковородки. Гармонично дополняя картину, Миша выставил на стол водку.
– Зря тратился, – хозяин покачал головой, – я ж твой должник; да и что у меня, водки нет? – он открыл один из шкафчиков и продемонстрировал десяток бутылок – полных, початых, «на донышке», – я ж так-то не пью – только когда работаю. Сам будешь?
– Не, хватит. Я никогда так не бухал, как за эти дни.
– Это правильно, – Влад достал граненый стакан, наполнил его до краев и сел, держа в руке сигарету, – тебя все-таки как зовут? Тогда ты не захотел представиться.
– Миша. Ты даже это помнишь?
– Я всегда все помню. Ну, рассказывай, Миша.
– У меня погибла жена…
– …ты хочешь знать, как ей там живется, – перебил Влад, уже изучивший желания клиентов.
– Нет. Я хочу знать, что она видела перед смертью.
– Нестандартное желание. А давно она погибла?
– С неделю назад. Звали ее – Надежда.
– Ох, не люблю я эти Веру, Надежду, Любовь!.. Очень обязывающие имена, но назвали, так назвали, куда ж деваться?.. – к Мишиному удивлению, больше ничего выяснять Влад не стал – поднял стакан, и обращаясь к потолку, произнес, – Леха, за тебя. Чтоб все было хорошо.
Миша хотел тут же спросить, причем здесь какой-то Леха? Неужто, как в кино, в углу должно возникнуть привидение, неся с собой кладбищенский холод?.. Но привидение не возникло. Не спеша «вытянув» полный стакан, Влад закурил, и прикрыв глаза, блаженно прислонился к
…Сейчас выяснится, кто он – просто хитрый алкаш или нет, – подумал Миша, – интересно, что он мне расскажет, не зная, как в действительности погибла Надежда? Случай-то неординарный. Обычно гибнут под колесами автомобилей или от рук грабителей, – Миша нетерпеливо кашлянул, но Влад не отреагировал. Похоже, он и правда, спал, – немудрено после целого стакана без закуски, – Миша вспомнил недавние посиделки с Виктором; еще ему стало смешно собственной наивности, – как же легко играть на человеческих мечтах и желаниях, – подумал он, – за той, последней чертой ничего нет, а всем хочется, чтоб было, чем ушлый народ и пользуется. Все эти психоаналитики, священники, ясновидящие из одной команды… только как объяснить то, что я видел сегодня своими глазами? Или я ничего не видел, и Аня права, насчет тени? А как же Вика? А Витька? К ним кто приходил?..
Миша вздохнул, смиряясь с мыслью, что это его собственные «клинья», и жить ему с ними до тех пор, пока они не перейдут установленных обществом рамок – тогда его просто заберут в психушку, накачают какой-нибудь гадостью и сразу все закончится.
…Незавидный финал, – он подошел к окну, – а что я теряю? Способность спать, жрать и срать? Не густо, чтоб жалеть об этом… – ему вдруг стало обидно оттого, как мы, несмотря на всю браваду, похожи на самых обычных животных с их инстинктами и рефлексами, – интересно, кошка задумывается, для чего живет, и бывает ли она довольна своей жизнью?..
Придумать кошкин ответ он не успел, потому что Влад открыл глаза. Усмехнулся, удивленно качая головой; бросил в банку погасшую сигарету и закурил новую.
– Что ж ты не сказал, что она покончила с собой?
Мишин рот приоткрылся, а взгляд замер. Такого вопроса он не ожидал, и поэтому не нашел ничего лучшего, чем спросить:
– Это имеет какое-то значение?
– Оказывается, имеет. Так Леха сказал.
– А кто он, этот Леха?
– Рассказываю, – Влад устроился поудобнее, – есть у меня друг – Леха. Я знаю его столько же, сколько себя помню. Родители наши жили в одном подъезде, и родились мы в одном роддоме, причем, практически одновременно. Только я был нормально доношенный, а Леха – семимесячный, но так, видно, надо было, чтоб мы появились вместе. В развитии Леха догнал остальных, только росточком не вышел. Сначала мы ходили в один садик, потом в одну школу. Физически я был сильнее и всегда заступался за Леху, а он, вроде, умнее, поэтому я всегда у него списывал. И вот насмотрелись мы фильмов про индейцев и побратались на крови; ну, дети, в натуре – порезали себе вены, смешали кровь, – Влад повернул руку ладонью вверх, – видишь? Шрам так и остался. Родители перепугались, когда увидели, «скорую» вызывали… В общем, ладно, дело прошлое. Но было у нас одно серьезное отличие – Леха бухнуть любил, а я спортом занимался, поэтому почти не выпивал. Сгорел Леха на «паленой» водке… Знаешь, когда у меня отец умер, я не испытал такого шока, а здесь, вроде, часть от меня отрезали и похоронили. Видимо, та, детская клятва настолько в сознание врезалась – что мы одной крови… Короче, тогда я тоже запил. Не на день, и даже не на неделю – месяц пил беспробудно; высох весь, как мумия. Мать уж собралась меня кодировать, – не спрашивая согласия, Влад достал второй стакан и плеснул водки, – выпей, а то дальше крыша съедет.