Живой

Глумов Виктор

Влад и Валера замерли у ворот и вертели головами. Андрей и Макс едва переступили порог.

– Тюрьму напоминает, – заметил Влад. – Но решеток на окнах нет, только одно здание, вон, с решетками. На склады тоже не похоже.

– Что решеток нет – плохо, – сказал Макс, боком прошел между Владом и Валерой и направился к небольшому храму, даже, скорее, часовне. – Хотя… все равно пришлось бы делать стальные ставни.

Андрей подумал, что странные жилища напоминают ДОТы, но промолчал. Шагнул к ближайшему, потрогал дверь – не китайская

жестянка, от души сделано, из толстого металла. А вот со ставнями придется повозиться. Потянул ручку на себя – заперто.

– Андрей, иди сюда! – крикнул Макс. – Смотри, храм не достроен, тут сбоку – инструменты всякие, кирпичи… А вообще, странно, что ни трупов, ни крови, ни мутантов.

Влад опустил автомат и закурил, сутулясь и закрывая огонь от ветра. Валера потянулся. Макс шагнул на порог, потянул дверь на себя, но она не поддалась, словно кто-то заперся в церкви. Андрей на всякий случай взял выход под прицел. Макс постучал кулаком:

– Эй, есть там кто? Мы выжившие, не военные, и не навредим вам. Откройте! – Он приник ухом к двери, приложил палец к губам. – С нами женщины и дети, нам негде ночевать.

– Во имя Господа Бога! – прокричал Влад менторским тоном, выпустил изо рта облачко дыма.

– Обманщики, прости, господи! – проговорила женщина из-за двери. – Нет с вами женщин! Уходите восвояси.

Макс хищно улыбнулся, облизнул пересохшие губы:

– Тут может быть опасно, вот они и сидят в машинах. Если вы нам не верите, я могу их привести. Бог свидетель…

– Не поминай всуе! – сказала женщина уже спокойнее.

Клацнула щеколда, и на пороге возникла черная туча. Эта монашка была такой объемной, что занимала весь проход. Жировая прослойка разглаживала морщины на ее лице, и трудно было сказать, сколько лет женщине: двадцать пять или пятьдесят пять. Осенив себя крестным знамением, она спустилась с порога, приложила руку к пышной груди:

– Сестра Валентина, обитательница дома Господня. – Она с недоверием покосилась на Макса, почуяв в нем главного. – Если Господь защитил меня от живых мертвецов, от людей тем более защитит.

– Пойду приведу Таню и детей, – сказал Андрей и убежал, не выпуская автомата из рук, похлопал по броне бэтээра, внимательно вглядываясь в кусты шиповника у обочины: – Таня, выходи, чисто!

Клацнул откинутый люк, слез сначала Мишка, потом – Таня. Испуганно вытянула шею, мальчик тоже старался держаться поближе к вооруженному мужчине.

– Светка вылезать не хочет, – пожаловался он.

Андрей пообещал:

– Я ее потом достану, идем, надо где-то ночевать, ведь уже темнеет.

Сестра Валентина дождалась Таню с Мишкой и только тогда отступила в сторону, освобождая проход:

– В храм идите. В храм они войти не могут.

Макс остановился у порога, перекрестился и спросил, чуть повернув голову:

– Почему же?

– Господь хранит, – ответила монахиня с готовностью, перекрестилась трижды и поклонилась.

Хотелось

сказать правду, что не живые мертвецы нападают на людей, а мутанты, которых изуродовал вирус, и всех ждет такая же участь, не Господь хранит церковь, а арочные окошки слишком узкие, потому твари попросту не могут пролезть внутрь. Но Андрей промолчал, конечно же, тоже осенил себя крестным знамением – в знак уважения к Валентине.

Представившись по очереди Валентине, гости невольно столпились в середине храма, где пахло ладаном и дымом. Недалеко от входа наблюдались матрасы, сложенные неопрятной кучей и накрытые тряпьем, и остатки трапезы. Монахиня закрыла дверь на засов. Молчание нарушил Влад:

– Извините, матушка, эээ… Сестра Валентина, а где мы находимся? – Он обвел помещение стволом автомата. – В смысле, что за строения там, на улице?

Монахиня вскинула тонкую черную бровь:

– Там были жилища послушниц. Они не вернулись с поля, я одна тут осталась, а потом пришли они… Мертвецы… Упыряки. Собаку, Барбоса нашего, съели. – Она приложила руки к щекам. – Прямо на цепи загрызли. Он так кричал, ой! Так кричал, а я тут помочь ничем не могу… И остальных послушниц съели, наверное. Бедные сестры!

Макс кивнул и осторожно поинтересовался:

– Если мы останемся здесь, Бог, – он посмотрел на Иисуса Христа, нарисованного на облаках, – не будет возражать?

– Что вы! Именно он и привел вас сюда!

– Я бы предложил обосноваться в доме с решетками, – проговорил Макс. – Сестра Валентина, откройте нам тот дом! Пожалуйста.

Монахиня помотала головой, выпучила глаза:

– Что вы! Здесь Господь нас хранит, а там упыри вас достанут!

Андрей протяжно вздохнул, посмотрел на Макса, поджавшего губы, и решил рассказать правду.

– Понимаете, сестра, не дьявол превратил людей в мертвецов, а вирус сделал их глупыми и вечно голодными. Они живут в водоемах, и когда удаляются от воды, делаются медленными, слабеют…

Его перебил Валера, сморщил лоб так, что надбровный валик стал еще выразительнее:

– Подожди. Про воду это ты серьезно?

– Более чем, – кивнул Макс и продолжил, обращаясь к монахине: – Наш враг имеет не сверхъестественное, а научное происхождение.

Валентина потупилась, вдохнула, и необъятная грудь колыхнулась.

– Что ж, так даже лучше. Неисповедимы пути Его! Идемте, открою дом, там жила сестра-настоятельница, места должно хватить, а уж я в храме ночевать буду.

Она отворила дверь, выглянула наружу, пропустила вооруженного Макса и двинулась за ним вразвалку, как старая утка, шаркая подошвами и звеня связкой ключей. Влад постучал по каменной стене их нового дома, прищурился с сомнением:

– А он выдержит натиск? В смысле, решетки – выдержат?

– Надо будет раздобыть сварочный аппарат и сделать ставни, – сказал Макс, глядя, как монахиня отпирает дверь. – Тогда нам ничто не страшно.